Но ему он мог доверять.
– Она выбрала меня там, между мирами, – рассказывал он хрипло после того, как показал Начальнику спящую Альку. – Выбрала, Дрейк. Никто бы не выбрал, а она – да.
Тишина. Долгая, длинная, томительная.
Регносцирос маялся – знал, что нарушил множество правил. Дергался оттого, что собирался нарушить еще.
– И что? – спросил, наконец, человек в кресле. – Что будет дальше?
– Я как раз хотел об этом поговорить.
– Вернешься на работу, сделаем вид, что ничего не случилось, заживем счастливо? У меня нет тебе замены, Баал. Души провожать некому, а за ними всегда охотятся.
– Демоны. Такие, как я, – Баал горько ухмыльнулся. Посмотрел в сторону. – А она выбрала демона.
– Она выбрала человека.
Дрейк, сам того не зная, только что повторил те же слова, которые Регносцирос озвучил Смерти. Он один в него верил – собственный Начальник, – больше никто. И Алеста.
– Я хочу уйти.
– Что?
– Хочу уйти, Дрейк.
– Куда? Нашел новое место? Надоели старые условия?
Серебристая форма напряглась вместе с плечами, недовольно зашуршала, когда человек в кресле подался вперед.
– Помнишь, ты однажды дал мне обещание, что я смогу попросить тебя о чем угодно? [3]
– Ты хорошо подумал?
– Да.
– Точно хорошо?
Брови Дрейка сошлись на переносице – он предчувствовал напряженный момент.
– Хорошо, – пальцы Баала то расслаблялись, то вновь сжимались так, что белели костяшки – напряжение. – Ты поможешь мне с тем, о чем я попрошу?
– Я же обещал.
– Тогда… Дрейк,… я хочу уйти с работы.
– Почему?
Жесткий вопрос, а в глазах растерянный огонек, оттенок мольбы. Показалось?
– Потому что хочу жить в другом месте. Переехать туда, где идет время. Чтобы мы – я и Аля – могли построить свой дом и… создать семью.
– Создавайте здесь.
Кажется, Начальник сразу же соглашался на все условия, лишь бы демон не уходил.
– Здесь… не получится, – неловкая пауза. – Аля хочет детей. Хочет родить от меня…
– А ты?
Регносцирос впервые в жизни видел, чтобы Начальник позволил выражению своего лица принять крайнюю форму удивления. Даже возликовал внутри, что единожды в жизни сумел по-настоящему его удивить.
– Я… тоже этого хочу. Подумал, что, если я с половинчатой душой все-таки могу быть человеком, то они – с тремя четвертями – смогут тоже. Я надеюсь.
Теперь он смотрел в пол. Не мог смотреть собеседнику в глаза, ибо до сих пор удивлялся себе сам.
Он и дети – он принял эту мысль. Не сразу, но принял.
– Баал, ты, правда, хочешь уйти?
Они долго смотрели друг на друга в тишине.
– Ты мне… как сын.
Никогда и никому Дрейк не говорил таких слов. Теперь сказал. У Баала раздувались ноздри и тряслись ладони.