Встала. Запретила себе плакать.
Позавтракает, а там во двор.
Она подошла к нему со спины и долго любовалась ей: рельефными мышцами, мощной шеей, широким разворотом плеч, выступающим рисунком бугорков – знала, какими они ощущаются под пальцами. Теплыми, тугими, сильными. Помнила, какой гладкой от пота может стать кожа, какими шелковыми и тяжелыми ощущаются вьющиеся локоны, обожала покусывать мочки ушей…
Вновь едва сдержалась, чтобы не расклеиться. Не в такой солнечный день.
– Баал, – позвала тихо, и мужчина у стены сарая застыл. – Мне пора.
Он не обернулся.
– Я придумала себе имя. Пусть меня зовут Эльзой, ладно? А фамилия может быть любой – Кристи, например. Или Риттон – без разницы.
Тишина; скрип старого флюгера на крыше, покачивание цветов у крыльца.
– Эльза Кристи, говоришь?
– Да, – Алеста смутилась. – Не звучит?
– Нет.
– А Эльза Риттон?
– Тоже.
Он ударил молотком по стене три раза – вколотил по самую шляпку торчащий гвоздь.
– А какое звучит?
– Думай. Время есть.
Нет у нее времени, совсем нет, надо уходить.
– Я… – Алька замялась, – …хотела сказать тебе спасибо за одежду. И за то, что спас, – за все.
Стали холодными ладони, ватными ступни, замутило живот. Ей не хотелось уходить, не хотелось, чтобы это все – утро, диалог и прощание – вообще происходило, но разве судьбу выбирают? Иногда она выбирает за тебя.
– Ты отвезешь меня в город?
– Нет.
Пауза.
Придется идти самой?
– Тебе некогда сейчас? Тогда, может, позже?
– Нет.
Интересно, сколько километров до города, – сможет ли она дойти? А телефона здесь нет, такси не вызвать. Да и, опять же, куда без документов? Наверное, теперь он откажет ей и в этом.
Что ж…
– Пожалуйста, отвези меня.
Ей вдруг захотелось перейти на «вы» – сказать «отвезите». Стало одиноко и неуютно стоять здесь, в чужом дворе – Алька никогда не умела ни клянчить, ни выпрашивать, но как добраться самой?
– Пожалуйста…
– Нет.
– Я ведь пешком не дойду!
– Не дойдешь.
– Ну, хотя бы вызови мне такси – я потом накоплю… отдам. И за пистолет отдам, за все…
За все, что скажешь.
– Не буду я ничего этого для тебя делать.
Баал, наконец, обернулся. Отложил молоток, откинул со лба волосы, посмотрел хмуро и исподлобья.
– Но почему? Почему? Я ведь не прошу о многом – вызовите такси, доставьте в Город, и Вы (она все-таки перешла на «вы») никогда меня больше не увидите.
– Нет.
Он, кажется, ее «выканья» даже не заметил.
По щекам покатились слезы, стало обидно.
– Но почему? Я ведь не прошу многого…
– Да потому что, – грубовато ответили ей и уперли мощные руки в бока, – если я сделаю тебе новые документы, вызову такси и отпущу в Город, кто тогда будет рожать мне детей?