Алька не верила собственным ушам.
Стояла, обдуваемая ветром, слушала, как стучит собственное сердце, – точнее, как оно сначала силится выдать хоть удар, а потом переходит на галоп, – чувствовала, как жар расходится от груди к ладоням, от ладоней обратно к груди, как пересыхает во рту, как отчего-то немеет затылок, и не могла выдавить ни слова.
Кто… будет… рожать… детей?
Секунда. Две. Три.
Ему… детей?
И вдруг – сквозь недавнюю обиду, сквозь слезы – расцвела. Расплылась в робкой и одновременно радостной улыбке, шагнула навстречу, распахнула руки и обняла его – соленого от пота, крепкого, на две головы выше ее – мужчину. Вредного демона, самого невыносимого в мире человека, своего персонального «дикого».
– Правда? – спросила срывающимся голосом. – Правда?
– Правда.
И ее прижали носом к пахнущей летом, солнцем, а еще чем-то очень нужным и родным обнаженной груди.
* * *
Дрейк приехал вечером. Попросил Баала сесть к нему в машину, долго молчал, прежде чем начать, смотрел не на подчиненного, а почему-то на собственные, покрытые светлыми волосками и вдутыми прожилками вен руки.
– У меня есть план, – начал издалека.
Регносцирос напрягся и расслабился одновременно. С какими бы новостями Начальник не приехал, появился он, судя по голосу, в хорошем расположении духа, а это всегда к добру.
– Какой план?
– Хочу предложить тебе не совсем то, о чем ты просил. Ты еще не передумал уходить?
Салон машины пах кожей; Регносцирос вдруг поймал себя на мысли о том, что почти отвык от городских запахов и не желает к ним возвращаться. Разве что ненадолго. Может, устал, а, может, просто «не его».
– Нет.
– Я так и думал. Но попробую найти компромисс. Готов?
Готов ли он? Можно ли вообще быть готовым к компромиссам Дрейка, когда тот смотрит так загадочно и с хитрецой? Нет, он однозначно что-то задумал.
– Я попробую угодить и «вашим», и «нашим». Думаешь, у меня выйдет?
– Поделись уже, – буркнул Баал, заинтригованный.
И Начальник, явно довольный собой и собственными идеями, заговорил.
Невдалеке, сразу же за покосившимся забором, стоял вросший в землю от времени дом. В доме светилось окно – единственная лампочка под потолком, дребезжал холодильник, и колыхались новые занавески на окнах.
В доме готовили ужин.