В нем не чувствовалось злости – вот почему; она поняла это с запозданием.
Машина ехала долго; в какой-то момент Алеста начала клевать носом. Проснулась оттого, что салон качнулся и застыл.
– Сиди здесь.
Она и так никуда не собиралась, кое-как разлепила глаза, кивнула.
Ее хмурый, как погода за окном, сосед, откинул волосы за спину, вынул ключи и вышел из машины; жестко хлопнула дверца, с улицы влетел порыв влажного свежего воздуха.
Он вернулся через несколько минут все такой же хмурый, только сухой плащ стал мокрым, и на волосах блестели капли.
– Пей.
Протянул ей стеклянную колбу, заткнутую крышкой. Маленькую, почти ампулу.
Алька повозилась с резиновой пробкой, достала ее, понюхала содержимое – то никак не пахло.
– Не яд, – рыкнул водитель.
Она и не собиралась спрашивать – выпила бы, даже если яд. Потому что так гуманней – дать человеку непонятное содержимое, добавить: «не яд», а после смотреть, как тот медленно засыпает. Хорошая смерть, не жестокая. В какой-то момент Алька даже пожалела, что это «не яд».
Выдохнула, заглотила содержимое колбы-ампулы, поморщилась – на языке стало горько.
– А теперь спи.
«Я есть хочу», – хотелось мяукнуть ей, но слова застряли в горле. Наверное, узникам не положено просить. А, может, она и правда по-тихому заснет и уже никогда не проснется?
Когда машина выехала с парковки, ее голова уже покачивалась на подголовнике, а веки сомкнулись.
Ехали долго.
Закрытыми ли или же открытыми были ее глаза, неизменным оставалось одно – дождь. Менялись улицы, пейзажи – городские и загородные, – поднималась и опадала стрелка спидометра, переключались на приборной панели цифры часов – снаружи все время лил дождь. Але начало казаться, будто он зарядил по всей планете.
Несколько раз они проезжали зоны, когда сквозь все ее тело – грудную клетку, мозги, колени и даже ступни (в последних это ощущалось отчетливее всего) – проходила невидимая тугая волна, и сразу же после этого пейзаж менялся. Еще час езды – еще волна. Затем еще. Выезжали из каких-то «служебных» секторов?
Водитель молчал, Аля молчала тоже.
Ей хотелось есть, пить и в туалет – насчет последнего она решила-таки заикнуться, и моментально получила ответ: жди.
Долго?
Нет ответа. И она ждала.
После бесконечно вьющейся сначала через горный массив, затем через ухоженные поля, а следом сквозь заросшие бурьяном степи дороги черный автомобиль, наконец, остановился. На ровном, покрытом короткой, будто ее недавно кто-то косил, травой участке, перед старым одноэтажным домом.
Еще не заглушив мотор, водитель бросил:
– Писай за домом.