Человек в плаще посмотрел на нее в упор, понял вопрос. Смотрел долго, тяжело, потом еще тяжелее вздохнул. Когда начал говорить, в голосе его послышалась сталь.
– Я в последний раз это делаю, поняла? Помогаю тебе. Если еще хоть раз переступишь закон, если попадешь в суд, и мне прикажут тебя убить, я тебя убью, ясно?
– Ясно, – Алька вздрогнула. Не то оттого, насколько пронзительным казался в тот момент его взгляд, не то от довершавшего общую картину мрачного неулыбчивого лица. Пристыжено отвернулась, затем спросила: – А почему не убил сразу?
– Когда? Тогда, на Равнинах, или в камере?
Ей, конечно, хотелось узнать и про Равнины, но шанс на то, что ее сосед ответит на оба вопроса, был минимальным, и потому пришлось выбрать:
– В камере.
– А за что? Ты невиновна.
– Виновна. Я переступила закон – пошла туда, куда нельзя было.
Мужчина фыркнул; сигарета в его пальцах дотлела, он бросил ее под ноги. Поинтересовался глухо, безо всякого интереса:
– Убить сейчас?
– Не надо.
Она поежилась снова. По инерции – не потому что страшно. И в этот момент вдруг поняла, что этот человек – Каратель, – наверное, один из самых страшных людей на Уровнях, – не собирается ее убивать, дает шанс остаться в живых. Снова.
– Почему ты помогаешь мне?
Не удержалась, спросила, и выдавший волнение голос сел почти до шепота.
– В этом доме будешь жить две недели, – не опускаясь до объяснений, ответили ей. – Через две недели данные о тебе сотрутся из всех баз Комиссии, тогда и…
Что «тогда», вновь осталось висеть в воздухе, как спущенный с неба и обрезанный на середине канат.
– И еще. Есть два «запрещено». Номер один: выходить с территории этого двора, поняла? Когда я говорю «запрещено»…
– Это значит «запрещено», – закончила фразу Алеста, – я поняла.
От ее понятливости взгляд черных глаз мягче не сделался, кажется, даже наоборот.
– А второе: не спускаться в подвал. Никогда и ни за что.
Она даже не стала интересоваться, что там, в подвале – нельзя и нельзя, пусть будет так.
– Не буду.
– Молодец.
И вновь никакого одобрения в голосе – равнодушие.
– А что случится, когда пройдут две недели? Что будет после?
– Не знаю, – сосед с длинными волосами смотрел прямо перед собой. Огромный, но уставший, как будто перешагнувший через самого себя. – Там видно будет.
Не успела Алька втихую порадоваться – ей не померещилось: они что-нибудь придумают, придумают! Она будет жить, – как ей вдруг выдали неожиданное задание.
– Пройдись по дому, осмотрись, составь мне список того, что тебе привезти. Чтобы для жизни. Я куплю.
Зашуршал плащ; ей в руки впечатался маленький блокнот и прилагающаяся к нему ручка.