- Надо ехать, Николай.
- А это?.. - Зотов показал на огород, на теплицы.
Величко не нашелся что ответить. И Зотов вдруг остро почувствовал, что уехать он не может. Нельзя. Все погибнет. Они ведь пионеры на этом берегу. Первые ростки земледелия, Шахурдины, опыты с растениями… Жить в ожидании столько лет!.. Можно и еще полгода. Ведь это мечта его жизни, мечта, в какой-то степени уже осуществившаяся. Как же все это бросить? Зачем тогда жить, если цель жизни - большая наука - погибнет? И в то же время долг перед женой, любовь, беспокойство о Марии. С ума можно сойти!
Он обхватил голову руками, нагнулся и застонал. И вдруг, как озарение, возник ответ - единственно возможный, единственно верный. Он поднял голову.
- Я останусь, - сказал Зотов. - Ты поедешь прямо в Москву?
- Да.
- А потом, когда все кончится?
- Вернусь к тебе с приборами, с людьми, средствами.
- А Маша?..
- Я сообщу ей в первый же день, как только высажусь у телеграфа. Она приедет сюда. Ты встретишься с нею раньше, чем со мной. Веришь?
- Верю. Так и сделаем, Илья.
- Я тоже останусь, - сказал вдруг Оболенский.
- Ты?.. - Зотов посмотрел в глаза Корнею Петровичу и крепко обнял его.
Джон Никамура вышел из дома во двор, когда колонисты, уже решившие все дела, умиротворенные и грустные сидели плечом к плечу и молчали. Он беззастенчиво, как среди своих, потянулся после сна и спросил:
- Что решили, господа? Едете со мной? Через неделю, если вы поможете мне быстрее поторговать, я пойду на юг, в Николаевск, а оттуда на Хоккайдо, Курилы и Алеутские острова. Могу завезти вас в Николаевск, откуда нетрудно уже попасть в Хабаровск и Владивосток. Итак?..
- Принимаем ваше дружеское предложение, господин Никамура, - сказал Федосов. - Только как с оплатой… Ведь мы без денег.
- Вот как? - Он быстро оглядел дом, постройки и прищурился. - Все ваше хозяйство останется здесь, не так ли? Посчитаем постройки собственностью фирмы, и мы в расчете.
- Уедут не все. Двое останутся, - сказал Зотов.
- Зачем? - Вот этого купец никак не ожидал.
- Русский форпост на этом берегу. Мы не покинем его, потому что он нужен здесь.
- Форпост? - В тоне Никамуры теперь послышалась неприязнь. Он явно хотел избавиться от русских, а они…
Федосов стал объяснять ему. Никамура слушал, вставлял свои «О!», «Ах!», «Вот как!», улыбался, но в глазах у него появилось что-то недоброе.
- Хорошо, хорошо, - сказал он, подняв руки. - Вы можете жить здесь. Мы только будем считать дом и все остальное, - он обвел рукой вокруг, - как бы в аренде для фирмы. Ну, скажем, лет на пять.
- Зачем? - в свою очередь спросил Зотов.