Я баюкала себя. Я произносила собственное имя, чтобы не забыть, кто я: «Айседора, Айседора, Айседора… Айседора Уайт Соллерман Уинг… Айседора Зельда Уайт Соллерман Уинг… бакалавр искусств, магистр искусств, Фи Бета Каппа. Айседора Уинг, многообещающая молодая поэтесса. Айседора Уинг, многообещающая молодая страдалица. Айседора Уинг, феминистка и будущая свободная женщина. Айседора Уинг, клоун, плакса, дурочка. Айседора Уинг, умница, ученый, разведенная жена Иисуса Христа. Айседора Уинг с ее аэрофобией. Айседора Уинг, секс-бомба, которой не помешает чуточку похудеть и у которой запущенный случай астигматизма мысленного взгляда. Айседора Уинг с ненасытным влагалищем и другими отверстиями в голове и сердце. Айседора Уинг с вечным голодом. Айседора Уинг, чья мать хотела, чтобы она умела летать, но подрезала крылья. Айседора Уинг, профессиональная пациентка, искательница спасителей, профессиональная плакальщица, неудавшаяся авантюристка…
Наверное, я заснула. Проснувшись, увидела солнечный свет, проникающий внутрь сквозь голубоватую ткань палатки. Адриан по-прежнему похрапывал. Его рука, поросшая светлыми волосами, тяжело лежала на моей груди, прижимая ее к земле и затрудняя дыхание. Щебетали птицы. Мы были во Франции. У какой-то дороги. У какого-то перекрестка моей жизни. Что я здесь делала? Почему я лежала в палатке во Франции с человеком, которого едва знала? Почему я не дома в кровати с мужем? Я подумала о муже, и меня внезапно затопила волна нежности к нему. Чем он сейчас занят? Скучает ли по мне? Не забыл ли меня? Не нашел ли другую? Какую-нибудь обычную девушку, которая не будет отправляться в сомнительные путешествия, чтобы доказать свою крутость. Обычную девушку без амбиций, которая будет готовить ему завтраки и растить его детей. Заурядную девушку, как все. Самую заурядную американскую девушку из журнала «Севентин».
Вдруг я захотела стать заурядной девушкой. Стать добропорядочной домохозяйкой, прославленной американской матерью, талисманом из «Мадемуазель», матроной из «Макколс», милашкой из «Космо»[400], девушкой, на заднице которой стоит печать «Хорошая домохозяйка», а мозг запрограммирован на прослушивание рекламных джинглов. Вот оно решение проблемы. Быть заурядной! Никакой экзотики! Удовлетворяться компромиссом, телевизионными обедами и колонкой «Можно ли спасти этот брак?»[401]. В моем воображении возникла картинка: я в роли счастливой домохозяйки. Фантазия прямо из маленького мозга какого-нибудь рекламщика. Я в фартуке и дешевенькой блузке обслуживаю мужа и детей, а вездесущий телеящик в это время воспевает добродетели американского дома, американской рабыни-жены и ее крохотного одурманенного мозга.