Но к вечеру, когда хмельные пары выветрились, я снова погрузилась в депрессию. В нашем времяпрепровождении, нашей езде, нашем пьянстве была какая-то бессмысленность. Я даже не знала, какой сегодня день недели. После Вены я не видела ни одной газеты. Практически не принимала душ и не меняла одежду. Но больше всего мне не хватало сочинительства. Я уже несколько недель как не написала ни одного стихотворения, и у меня стало возникать ощущение, что никогда и не напишу. Я вспоминала красную электрическую пишущую машинку в Нью-Йорке, и меня пронзала боль. Вот что я любила! Я могла себе представить, что возвращаюсь к Беннету только для того, чтобы восстановить свои права на машинку. Так муж и жена иногда продолжают жить вместе «ради детей» или потому, что не могут решить, кому останется квартира с контролируемой арендной платой[402].
На эту ночь нам не пришлось разбивать палатку у дороги – мы остановились в настоящем кемпинге. Кемпинг не представлял собой ничего особенного, но там было озерцо, закусочная и душевая. Я умирала – хотела принять душ, и как только Адриан застолбил наш участок, побежала мыться. Соскабливая с себя грязь, я телепатически разговаривала с Беннетом. «Прости меня», – умоляла я.
Когда вернулась в палатку, Адриан уже успел обзавестись другом. Даже двумя. Американская пара. Она – вульгарно хорошенькая, веснушчатая, грудастая еврейка с бруклинским выговором. Он – бородатый, с вьющимися каштановыми волосами, толстоватый, с бруклинским акцентом, классный биржевой брокер, занимавшийся галлюциногенами. Она – классная домохозяйка, занимавшаяся адюльтером. У них был особняк на Бруклин-Хейтс, фольксвагеновский кемпер, трое детишек, отправленных в лагерь, и четырнадцатилетний зуд. Адриан покорял жену (Джуди) своим английским акцентом и теориями Лэнга (на меня все это уже мало действовало), и она, похоже, была готова улечься с ним.
– Привет, – весело обратилась я к своим соотечественникам и единоверцам.
– Привет, – хором ответили они.
– Ну, так что сначала – постель или выпивка? – спросил Адриан.
Джуди захихикала.
– На меня не обращайте внимания, – сказала я. – Мы не верим ни в собственничество, ни в собственность. – Мне казалось, я очень хорошо подражаю Адриану.
– У нас есть стейк – мы его как раз собирались жарить, – нервно предложил муж (Марти). – Хотите присоединиться?
Если тебя гложут сомнения – ешь. Я знала такой тип людей.
– Отлично, – сказал Адриан.
Человек, который пришел на обед[403]. Я видела, его действительно заводит перспектива – трахнуть Джуди на глазах мужа. Это в его духе. Поскольку Беннет исчез со сцены, ко мне Адриан потерял интерес.