— А ничем… Сорок лет не видались.
Директор пристально посмотрел на счастливое, потное лицо посетителя и поморщился:
— Понимаю… Вы, кажется, уже с утра…
— Ни боже мой, — закончил спокойно Егор. — Натощак не балуемся.
Он хотел еще немного поиграть в простачка, в чужого для прииска дядю, но директор уже потянулся к звонку. Приходилось поневоле ходить с главного козыря.
Егор все же дождался истопника и, только когда его взяли за локоть, торжественно объявил:
— А ведь Егор-то… Цыганков… — это я!
Все с недоумением посмотрели на здоровенного носатого старика в распахнутой шубе, под которой виднелся ватник. Он походил на загулявшего сторожа склада. А Егор подмигивал инженерам хитрыми голубыми глазами и медленно свертывал самокрутку, наслаждаясь произведенным впечатлением.
Теперь немного смутился директор. Только на днях областная газета упрекнула его в черством отношении к людям.
— Ах, Цыганков! — сказал он, силясь что-то вспомнить. — Позвольте… Егор Цыганков… Ну конечно…
— Мирон Львович, — сказала секретарша, — да ведь это калильщик буров с восьмой-бис! Вы его сами посылали на грязи.
Но Егор покачал головой. Он не хотел принимать чужой славы.
— Егор, да не тот, — ответил он важно. — Прииск-то нашего имени.
Его не сразу поняли, а поняв, не сразу поверили. Пришлось достать из шапки клееночку и показать все, что сохранил Егор на память о прииске: и чуринский счет на солонину, и порох за 1906 год, и штрафную квитанцию, и карточку, где молодой курчавый старатель был снят навытяжку между граммофоном и фикусом.
Директор слегка удивился: основатели приисков ни разу ему не встречались. Но так как он был человек практичный, склонный к решительным действиям, то сразу пригласил редактора приисковой газеты.
— Случился один казус, — сказал он, кивнув на Егора. — То есть никакого казуса нет. Этот товарищ — тот самый Егор… Открыватель. Познакомьтесь… Устройте. Используйте… Что было, что есть. Он вам расскажет.
И «открыватель» отправился за редактором. Сначала в столовую, потом к главному инженеру, потом в бюро ИТР, завком, гостиницу, клуб и, наконец, в редакцию «Красного золота».
Весь вечер шустрый человечек в ковбойке и крагах, чмокая губами, записывал рассказ приискателя. А на следующий день Егор, с трудом узнав в газете свой портрет по бороде и пробору, прочел, что «глаза ветерана при виде крупноблочных трехэтажных домов подозрительно заблестели».
Так слава, расставшаяся с приискателем лет сорок назад, снова улыбнулась Егору. Он не искал ее, скорей сторонился, мечтая пройти по знакомым местам втихомолку, — она сама брела за ним, постаревшим, спокойным, заставляя здороваться с десятками незнакомых людей.