Они поднялись наверх и в стеклянной будке нашли капитана. Маленький волосатый человечек в охотничьих сапогах грыз копченую рыбку. Увидев гостей, он немного смутился и накрыл завтрак газетой.
Егор первый узнал капитана:
— Мурташка! Милок, это ты?
Удивленный фамильярностью, капитан сухо ответил:
— Да… То есть… Муртаза Ахмет — это я.
И тут же заулыбался, узнав старого друга.
Они расцеловались.
— К нам, навсегда?
— Нет, друг, — сказал довольный Егор. — У нас свое назначение.
— Служишь? А кем?
Егор помедлил с ответом. Стыдно было признаться, что сорок лет прошли зря. Он важно соврал:
— Кем? В инспекторах числюсь… Тысяча двести целковых…
— Ну-ну, — сказал изумленный Мурташка и даже покрутил головой.
Старики помолчали. Они так долго не виделись, что говорить было не о чем.
— Чего ж ты молчишь? — спросил гость. — Прежде ты браво рассказывал.
— Вольтаж меня режет, — сказал капитан. — Норма сто двадцать, дают девяносто.
— Только?
— Табак твое дело, — заметил Егор равнодушно.
Они посмотрели в окно на отвалы. Ковши лезли вверх, блестя отточенными краями. Слышался визг, точно отворяли сотню ржавых дверей. Железный пол в рубке дрожал так сильно, что Егор с непривычки лязгал зубами.
Он покосился на Мурташкины сапоги. Полуболотные… Целковых четыреста. Поди, заважничал капитан.
Вспомнив разговор с девчонкой у ручья, он кивнул в сторону каменных грядок:
— Так это ты вычерпал золотишко?
— Да, это я, — ответил тот просто.
Егору стало немного спокойнее. Как ни говори, своя приискательская рука.
— Так я и думал, — сказал он облегченно. — Одним лаборантам не взять.
Вскоре техник ушел, и Мурташка увел гостя наверх. Он и в самом деле считал себя капитаном, хотя драга за сутки проходила не больше двух метров. И слова тут были морские: трап, палуба, навигация, вахтенный журнал. Даже мальчишку-лодочника, отвозившего посетителей на берег, называли здесь гордо матросом.
У входа в маленькую комнатушку сидел милиционер. Заметив Егора, страж вскочил и взялся за кобуру.
— Посторонним нельзя, — сказал он поспешно.
Но капитан протолкнул гостя вперед:
— Инспектор… С разрешения дирекции.
И Егор снова увидел настоящее золото.
Контролер, важный седоусый старик, держа одной рукой совок, другой прикрывал его сверху, точно боялся, что крупинки разлетятся от ветра.
Золото ссыпали в чашку весов. Оно было ровное, чистое и светилось мягко, словно сухое пшено. Трое стариков склонились над ним, и каждый по привычке ругнул тощую землю.
Впрочем, все трое были довольны: «пшено» наполнило доверху холщовый мешочек.
Они посидели еще немного, вспоминая знаменитый в прошлом столетии ключик Желанный. Но беседа не разгоралась. Мурташка все время поглядывал на часы.