«Ох уж эти мне мужские, огромные руки! — думает девочка-женщина, настороженно рассматривая тянущиеся к ней две огромные ручищи. — Они могут приласкать, оттолкнуть, сделать больно, достать из воздуха конфетку и, вообще, совершить тысячу чудес как добрых, так и злых. Все мужчины — одна большая загадка!..»
Отвлеченные воспоминания и размышления, наконец, как всегда успокоили меня, и я уснул.
в которой рассказывается о том, что маленькие радости можно найти и в, казалось бы, безвыходном положении, а также о том, что в схватке всегда побеждает более предусмотрительный.
В течение следующего дня меня никто не беспокоил. Я отказался от тюремной баланды, а когда мне предложили пообедать в служебном буфете, послал подальше коридорного вертухая. Он ушел, сердито стуча сапогами, но быстро вернулся и бросил в дверной глазок записку.
«В конце концов, мне плевать, — прочитал я. — Можешь делать все что угодно. Светлана».
Листок был маленьким, и мне пришлось приложить немало усилий, что бы мое ответное послание получилось как можно более оптимистичным и вместе с тем довольно ядовитым.
Я постучал в дверь и когда язычок приоткрылся, щелчком пропихнул туда записку. Вертухай воспринял мое ответное послание довольно бурно. Судя по всему, свернутая в рулончик записка попала ему прямо в глаз.
Только поздно вечером в мою камеру вошел человек, который принес мне нечто более приятное, чем хриплые матюги за дверью. Это был вежливый милиционер.
— Все бунтуешь? — он присел на соседние нары и поставил на стол сразу три связки новых, сверкающих никелем кухонных наборов «первое-второе-третье». — От твоей жены, — пояснил он. — Но наши на тебя обиделись и не стали передавать.
— Обиделись на что? — безразлично спросил я.
— Не знаю. Я только пришел. Мне сегодня в ночь дежурить.
Милиционер был почти по-домашнему спокоен, благодушен и мне захотелось с ним немного поговорить.
— Как погода? — я провел пальцем по сияющей поверхности одной из кастрюлек. Таких туристических штук у нас дома не было и, наверное, Рая купила их ради меня. — Дождь идет?
— Даже не заметил, — милиционер снял фуражку и положил ее на стол. На козырьке головного убора желтым, электрическим светом поблескивали крупные дождевые капли.
Милиционер улыбнулся.
— Кстати, а у меня сегодня сын родился.
Мне оставалось только улыбнуться в ответ:
— Поздравляю.
— До этого моя жена только девчонок рожала, — пояснил милиционер. — А поскольку она у меня женщина упрямая, то я думал и четвертая девкой будет…
Я понимающе кивнул и приоткрыл крышку одной из кастрюлек. Там лежало пять котлет величиной с ладонь. Я сглотнул слюну, — последствия дневной голодовки давали себя знать.