— С похмелья? — съязвила Светлана. — Кстати, тебя не забывают. У тебя прекрасная жена, у тебя есть друг, который готов пойти ради тебя на любую глупость…
— Если бы ты только знала, как меня это расстраивает!
— … В твоей банде есть великолепная Настя, моя сестра, Гриша, а теперь и мой подчиненный. Ты знаешь, иногда я тебе завидую. Вам весело жить.
— Особенно весело мне становится тогда, когда мои друзья начинают проявлять свои индивидуализм. Кстати я очень тебя прошу не выгоняй со службы Веню. Во всем виноват я.
— О Боже!.. — Светлана встала и принялась расхаживать по камере. — Да если бы даже ты и попытался убедить меня в обратном, я бы тебе все равно не поверила. Всегда и во всем виноват только ты.
— Спасибо. Значит, я могу быть спокоен за Веню?
— Да шут с ним, с твоим Веней! У него два боевых ордена и совсем не за пьянку. Но я пришла сюда не затем, что бы успокаивать тебя относительно светлого будущего твоих собутыльников. Послезавтра у тебя очная ставка с пострадавшими. Я хочу спросить тебя, ты еще не передумал?
— А что, у меня появилась какая-то возможность тюрьмы?
— Ты не ответил на вопрос.
— Конечно, не передумал.
Светлана резко повернулась и направилась к двери. Прежде чем захлопнуть ее за собой, следователь оглянулась и нерешительно спросила:
— Может быть… Ну, это самое?
— Что, это самое? — не понял я.
— Господи, ну какой же ты тупой. Короче, опохмелиться не хочешь?
Я осторожно ощупал гудящую голову и спросил:
— А что, разве вчера мы не до конца опорожнили склады?
Шарковская резко захлопнула дверь.
Я со стоном рухнул на нары. Перед глазами все плыло и двоилось. Мне стало легче только после того, как некая таинственная личность просунула мне в дверной глазок ленточку аспирина. Я подобрал с пола таблетки и увидел на упаковке несколько строчек написанных либо человеком пытающимся изменить свой почерк, либо попросту сильно дрожащей рукой.
«Потерпи, — прочитал я. — Твоя жена уже здесь и я послал ее за квасом».
Автор послания предпочел остаться анонимом. Я почесал затылок и улыбнулся. Вычислить автора не составляло большого труда. Правда, Веня сильно рисковал. Повторная встреча со следователем грозила ему нечто большим, чем удар кулаком промеж лопаток.
Через день меня вызвали в кабинет следователя на опознание. Я вошел и осмотрелся. Кроме безликих понятых и самой Светланы там присутствовало еще несколько людей — так называемых подставных. Они сидели на скамейке у стены и с уважением смотрели на что-то записывающего в деле следователя Шарковскую. Вопреки положению об опознании, подставные были похожи на меня примерно так же, как младенец на старого бомжа.