– Идиот! – сказал тот, – Уже ночь! Солнце зашло, не видно тебе? Ох-хотник!
Он опять стал копаться в рюкзаке, чуть не вывернув его наизнанку. Потом что-то пробормотал, до костра Юрия и его друзей слова не долетели. Но вскоре Костик поднялся, что-то спросил, потом пошёл к ним. Юрий на всякий случай, хоть Костик был не вооружён, глянул – далеко ли находится его бокфлинт? Ружьё лежало рядом.
Костик подошёл, виновато поздоровался, пожелал приятного аппетита. Потом как-то виновато сказал, как попросил:
– Вы нам… этого… как это… не дадите… не займёте что-нибудь поесть? Я видел, Юра, пару гусей принёс? Мы завтра подстрелим, отдадим… Генка обещал, он просто сегодня с утра похмелился и спать завалился… а завтра обязательно отдадим… знаете ведь сами – голодным спать… холодно просто…
– Знаем, – ответил Григории, глянул на Юрия и вроде как по-отечески, голосом старшего сказал ему, – Юра, надо дать гуся, люди голодные.
– Бери, – сказал тот Костику, указав кивком на тушку, что лежала, уже ощипанная, рядом.
Костик взял, но сразу не ушёл, сказал:
– Нет, мы, правда, отдадим, просто так вышло… – и пошёл к своему костру. Но не дойдя, вдруг вернулся, подошёл к Григоричу и сказал срывающимся голосом, – Вы нас извините? Пожалуйста? Извините. Я понимаю… мы… по-свински… нехорошо получилось вчера… простите.
После этих слов ушёл. Юрий посмотрел вслед, ничего не сказал, Григории как и не заметил. Тётя Настя и Еся промолчали.
Когда ужин закончился, тётя Настя почистила рыбину щокура, посолила его изнутри и положила печься на угли, сказав, что костёр потом сделают на ночь заново. А холодный печёный щокур утром – милое дело и заряд бодрости на весь день.
Григории на весь этот бабский вздор лишь проговорил:
– Ты нам соль береги, что без соли-то? Ничего. Тарахтишь попусту.
Ночь пришла светлая, взошла луна, которой вчера не было видно, осветила всё вокруг. На тихой протоке реки стали слышны какие-то всплески, словно кто-то бросал маленькие камушки в воду. Ночной огнь костра едва-едва отделял шалаш от всей остальной окружающей природы. Спать ещё никто не хотел, все четверо сидели у костра. Где-то вдали стучал топор. Соседи.
Еся облокотилась о Юрия, спина к спине, поглядывала на чёрное небо и сетовала на то, что не знает имён звезд, а вот сейчас бы!.. Григорич полулежал рядом со своей Настей, которая ворошила тоненькой веточкой горящие угольки под брёвнами, смотрел на пламя костра вдумчиво, осознано. Глаза его горели отражением огня, и как казалось, уходили сознанием в самую его глубину.
Юрий думал лишь об одном: есть ли хоть один вариант уйти им с этого места и более-менее безопасно добраться хоть до какого берега реки, где есть хоть какое, малое, совсем малое судоходство?