— Спутница, — презрительно фыркнула бывшая любовница, — Она не сможет выдержать твой горячий темперамент, ненасытный мой. Только я могу дать тебе столько удовольствия.
Она облизала полные губы и жадным взглядом принялась осматривать мужскую фигуру.
— Маргарита — моя спутница, — еще тверже произнес Радов.
— Если она твоя, отчего же на ней нет твоих отметин? — насмешливо спросила Ортанс, теперь уже шаря любопытным взглядом по моей фигуре.
— Это тебя не касается, — осек он обнаглевшую дамочку.
Как ему хватает терпения разговаривать с ней? Едва женщина сделала шаг назад, признавая свое поражение в домогательствах, Рейланд отпустил ее запястья, а я поторопилась ухватить его за локоть. За те несколько минут, пока длилась эта неприятная сцена, меня осматривали все присутствующие. Двое мужчин буквально раздевали взглядом. Хотелось сбежать из этого гадюшника, но отчетливо понимала, что единственный кто может отсюда увести, так этот, кто сюда привел.
— Держи свою спутницу крепче, — ехидно подчеркнула озвученный статус Ортанс, — Вижу, она приглянулась кое-кому. Или ты как раз для этого сюда ее привел? Задумал обмен?
С этими словами несносная «вешалка» развернулась и ушла прочь, по-прежнему виляя бедрами.
— Обмен? — дрожащими губами задала самый шокирующий вопрос.
— Рита, у нас договор, — мягко напомнил Радов и вновь накрыл рукой вмиг похолодевшие пальцы от открывшихся перспектив.
Потом к нам подходили еще несколько человек, причем они словно соревновались в том, чтобы произвести как можно более отвратительное впечатление. Мужчины красноречиво шарили по мне взглядами, женщины делали откровенные предложения моему спутнику, игнорируя мое присутствие.
— Что за отвратительное место? — передернула плечами после очередного обмена «любезностями», когда Рейланд в который раз представлял свою спутницу, — Если это все ваши родственники, не удивляюсь, что вы выросли таким.
— Каким? — спокойно задал вопрос спутник.
— Человеком, способным ради достижения цели разорить компанию, довести до инфаркта ее основателя и купить его дочь для постели, — презрительно ответила ему.
Находиться здесь было противно и гадко, словно в грязи извалялась. Люди, не придерживающиеся правил приличий, говорящих откровенные грубости и пошлости, не привлекали. Они словно заранее оценивали меня, как ниже их по положению, что возможно и так, но это не дает им вести себя настолько по-хамски.
Радов в окружении знакомых и родственников вел себя с абсолютным спокойствием. Нападки женщин и их откровения он игнорировал, а предложения отклонял столько решительно, что они прекращали наставать и удалялись, давая нам передышку. И что удивительно, с каждой встречей он даже чувствовал себя более уверенно.