А вот Проба пера, характерная для параноида:
«Как-то мне с незнакомого емэйла пришла ссылка на интересный тест. Вопросы удивили меня своей откровенностью. Так, нужно было ответить, в каком возрасте я потеряла девственность, сколько у меня было половых партнеров, был ли опыт секса с девушками, группового секса и т. д. Когда я нажала на кнопку «Обработать результаты», то оказалось, что все мои откровения улетели на ящик… моего жениха. Я была ошеломлена. Он же в ответ на мое возмущение заявил, что мне доступен только юмор Петросяна, а для восприятия столь «продвинутых» шуток я слишком примитивно устроена»;
– раскрыть «страшную тайну» о своем прошлом. Очень популярный прием, позволяющий протестировать степень вашей привязанности и готовности понять-простить:
«На втором свидании Сережа спросил меня, могла ли бы я убить. Я ответила, что нет, даже животное. И спросила, смог бы он. Сначала он не хотел говорить, но потом поведал страшную историю о своём прошлом. Будучи совсем юным, он состоял в банде, которая выбивала долги и крышевала предпринимателей. Мол, оказался там по несмышлености и сейчас на его руках кровь не одного человека, и всё бы так продолжалось, если бы однажды вся банда кроме него (у него были какие-то очень важные дела, и присутствовать он не смог) не приехала на встречу, где их положили всех до одного.
Таким образом, мой ненаглядный остался в живых и никто не знал о его грязных делишках. Он осознал, что натворил дел, и поклялся начать новую жизнь, делать добрые дела, искупая прошлое.
У меня был шок. Здоровым и взвешенным решением было бы бежать сломя голову, вне зависимости, правда это или нет. Но я была словно под гипнозом. Из моих уст полились речи о том, понимает ли он всю серьёзность второго шанса, который дала ему жизнь»;
– контролировать вас, что-либо запрещать – пока в форме пожелания. Так, он может попросить вас не делать чего-то для вас привычного: например, не курить, не ходить куда-либо, носить определенные вещи.
Добившись, чтобы Екатерина Сушкова отказала жениху, Лермонтов потребовал от нее нелепых жертв, в которых вроде как не было ничего «такого», но которые, тем не менее, были призваны выставить ее на посмешище в свете:
«Он всеми возможными, самыми ничтожными средствами тиранил меня; гладко зачесанные волосы не шли ко мне; он требовал, чтоб я всегда так чесалась; мне сшили пунцовое платье с золотой кордельерой и к нему прибавили зеленый венок с золотыми желудями; для одного раза в зиму этот наряд был хорош, но Лермонтов настаивал, чтобы я на все балы надевала его, – и несмотря на ворчанье тетки и пересуды моих приятельниц, я постоянно являлась в этом театральном костюме, движимая уверениями Мишеля, который повторял: «Что вам до других, если вы мне так нравитесь!»;