Катя поежилась, носок сапожка пнул жука, тот закрутился как брейкдансер.
– Давайте прикончим.
– Нет, мы всех найдем и аккуратненько разбудим, – говорит Борис, – а потом сложу в торбу. Нужны живыми. На рынке за них дают прилично.
– Кому нужны эти людоеды?! – возмущается Катя.
– Людям. В качестве дойных коров. Их секрет применяют в руинной медицине. Анестетик при операциях, успокоительное… Бери свою новую клешню, Владик, легче будет выковыривать этих симпа…
Борис умолк, рот еще не закрылся, а выражение лица уже подозрительное. Хмурое. Борис оборачивается, взгляд скользит по залу.
Я напрягся. Тоже оглядываюсь… Вроде ничего, разве что плиты кажутся более… мрачными.
– В чем дело? – дрогнул Катин голос.
Борис быстро вынимает из торбы черную блестяшку. Сжимаю ладонь Кати, вглядываюсь в шайбообразный приборчик, ногти Бориса в него вгрызлись, похож на компас. Стрелка плавно поворачивается, замирает, Борис повел головой туда, откуда мы пришли.
– О нет!
Впервые вижу Бориса напуганным. Страх заражает, пронизывает даже острее, чем когда нападали жуткие монстры. Ведь тогда Борис не боялся.
Компас падает в торбу, лопата отлетает к стене, Борис пружинит, как зверь в западне, к прокопанной в углу завала дыре.
– Бежим!
Я инстинктивно за ним – но стоп: надо забрать из лагеря вещи.
– От кого?
– Бежим!!!
– В чем дело?! – чуть не плачет Катя.
– Темнеет! Воздух темнеет, сумерки!
– И что?
– Тьма! Тьма наступает, бежим!
– А вещи?!
– Плевать! Если Тьма накроет, нам конец! За мной!
Пока кричали, я успел к костру, рюкзак на спину, руку оледенила железная перчатка. Назад, пробегаю мимо Кати, тащу за собой. Плащ Бориса, как змея, скользнул по деснам каменного рта, исчез, мы следом.
Бежим в сторону, противоположную той, куда указала стрелка черного компаса. Несемся как кони, края обзора шатаются, мелькают подошвы Борисовых сапог, хлопает плащ, хлещет влево-вправо, как взбешенное пламя, на поворотах Борис исчезает вмиг, нам приходится тормозить, соображать, куда он вильнул.
Чую, приближается нечто страшнее любого монстра, но не понимаю, что. Иголочки страха, распирающие изнутри, вырастают в спицы.
– Борис, что это?
– Потом!
Убегаем от чего-то, а сумерки, что я заметил еще в лагере, сгущаются, скорость затемнения внушает ужас. Темнеет на глазах, будто Арх крутит регулятор освещения, плиты и воздух гаснут, как текстуры на дисплее, когда жмешь клавишу яркости.
Не сбавляя скорости, Борис хватает мою ладонь, от боли я чуть не взвыл.
– Руки не размыкать! – пыхтит Борис. – Я поведу, но когда Тьма накроет, не останавливайтесь! Бегите! Потеряетесь – все равно бегите, упретесь в тупик – бегите! Но не назад! В обход, на ощупь, ползите, падайте, но не останавливайтесь!