Борис договаривает, когда он и все вокруг уже стало черной проволокой контуров, а вскоре и она исчезла. Накрыла абсолютная тьма. Надсадные дыхания, бумы сердца, топот слились в яростный поток, несет вперед, иногда резко швыряет вбок, не соображаю, куда, лишь починяюсь потоку, который просто сумма наших инстинктов выжить.
На полном ходу споткнулись, нас разбросало друг от друга, пальцы расцепились, удар плечом о стену, падаю, руки тут же забились о пол, ищут спутников, но вокруг тьма, везде одна и та же, ориентацию теряю мгновенно, боюсь шагнуть хоть куда-нибудь.
– Влад! – крикнула Катя.
– Катя, Борис, вы где?!
– На голос! – призывает Борис. – На голос, за мной!
Откуда голоса, не пойму, страх исходит из Кати истерическими хныками, кряхтит Борис, наверное, упал неудачно, пытается встать, но где он и Катя, не знаю, и страх, что гнал меня по лезвию пропасти, теперь толкнул в нее, и черная дыра засасывает, пожирает, расщепляет на атомы как пасть ништорма, не могу даже шевельнуться, могу лишь сидеть и ждать, когда страх остановит сердце…
Тьму разорвала вспышка. Белая, как от фотоаппарата.
Вспышка подарила миг, но адреналин ускорил токи в мозгу, и мига хватило, чтобы увидеть линию коридора, стены, камни, о которые мы споткнулись, увидеть напуганные лица друг друга, метнуться навстречу, сцепиться пальцами и рвануть вперед, и пока вспышка гаснет, отчаянно запоминаю глыбы, трещины, впадины, расстояние до каждой ловушки, чтобы перепрыгнуть во Тьме.
Теперь Катя бежит в середине, я замыкаю. Вспышку я узнал. Смышь. Наверное, тоже смывалась от Тьмы. Телепортировалась далеко за ее пределы, нам бы так…
Меня дернуло вправо, это Борис свернул в поперечный коридор, набираем скорость, и вдруг – опять вспышка! Вновь белые контуры туннеля, видны коварные места. Дважды так повезти не могло, но времени рассуждать о природе везения нет, надо срочно пользоваться его плодами.
Впрочем, везением это и не было. Когда свернули в другой коридор, снова вспыхнуло. И так – в каждом туннеле, я даже увидел кончик смышиного хвостика.
Нам помогают.
Через какое-то время вспышки прекратились, я не сразу понял, что Тьма обрела контуры.
– Светлеет!
Свой голос я не узнал. Хрип как у простуженной вороны.
– Бежим дальше, – выдохнул Борис чуть слышно.
Он прав. Сумерки хоть и растворяются, но чертовски медленно. Тьма расползаться устала, но мы обгоняем ее совсем чуть-чуть. Остановимся – поглотит вновь.
Остановились, когда вокруг стало светло, как в самом начале. И то лишь потому, что пересохшие глотки примагнитил шипучий, как газировка, ручей. Качаем в себя как насосы, лента течения по правую сторону от нас истончилась, странно, что мы еще не раздулись как клещи.