Кхалесса играла с огнем. Пока они считают ее Богиней, можно не опасаться. Но скоро их блаженное заблуждение иссякнет, они снимут розовые очки и поймут, что могущественная Госпожа совсем не та, о ком им в детстве рассказывали сказки. Тогда управлять ими станет куда сложнее. Они восстанут против, или еще хуже — перейдут на сторону врага, который предложит больше. И не важно, что эти обещания обернутся дымом. Пешки отыграют свою партию, а после уже ничего не будет иметь значения. История всегда повторяется.
— Пошли прочь! — прогремел властный голос Древней.
Заклинатели уходили не спеша. Только Стрикс пулей устремился к выходу и даже не обернулся. Кхалесса терпеливо ждала, когда маги покинут зал.
— Ты выполнил мое поручение? — обратилась Истинная к Морготу, едва последний из них удалился.
— Да. Один атаме у меня, но прежде…
— Отдай клинок, Мариус, — перебила она его.
Заклинатель дернулся. Сжал трость. Он хотел возразить, но послушно достал артефакт и протянул ей. Она с легкостью подавила его волю, заставила починиться. Оракул видела, как Моргот пытался сопротивляться. Тщетно. Воздух вокруг них трепетал от напряжения. Они смотрели друг другу в глаза, и Многоликая затаила дыхание.
Древняя резко отпрянула от мага. Отошла на несколько шагов и выхватила из ножен на бедре еще один клинок. Сапфировая рукоять атаме Мадлен теперь была длинной на полторы ладони, а письмена на широком лезвии объединились с символами с атаме Стрикса. Кинжал Вирса выглядел невзрачно на его фоне.
Индиговое сияние охватило ее руки. Клинки взмыли в воздух и зависли над их головами. Словно играя на невидимых струнах, Древняя плела ткань какого-то только ей известного заклятия. Атаме стали вращаться, пока не превратились в смазанную тень. Синий свет разгорался все ярче и ярче, Моргот закрыл ладонью глаза. В тот же миг громыхнуло, и измененный клинок вонзился в мраморный пол. Последняя искра вспыхнула на одном из сапфиров и погасла. Кхалесса без труда выдернула оружие и, как ни в чем не бывало, убрала в ножны.
Двери снова открылись, в зал вошла Марилли, а следом за ней Гаррет. Сердце на миг сжалось, и забилось сильнее. Таким она не видела его уже давно. Порой, когда Зверь брал верх над человеком, Гаррету приходилось прикладывать немало усилий, чтобы совладать с самим собой. В его глазах читалась усталость.
— Мариус!
Мари подбежала к магу и обняла.
— Я тоже рад видеть тебя, Лапонька! — заклинатель заключил девушку в объятья и поцеловал в макушку, а затем кивнул Маккиверу.
Многоликая подошла к Гаррету.
— Не знаю: то ли обнять тебя, то ли придушить, — он недобро прищурился, но его губы тронула улыбка.