— К врачу? Что-что? Ты заболела, Венис? — Он рассеянно посмотрел на свою старшую дочь, которая настойчиво барабанила пальчиками по столу, пытаясь привлечь его внимание.
— Не совсем, — ответила она, опустив голову. Вернувшись в Лондон с Мустика пару дней назад, она переживала мучительное беспокойство из-за результатов анализов. Когда она снова пришла в клинику, врач ей так и не сообщил ничего вразумительного, а отправил на еще один анализ крови «для более тщательного обследования». Но признаваться отцу в том, что ее, возможно, ждет крайне неприятное известие, ей не хотелось.
— Ты давно уже себя неважно чувствуешь, ведь так? — Освальд умолк и пристально посмотрел в глаза дочери. — Все эти женские проблемы от нервов? Нет? Ведь вам с Джонатаном уже всерьез пора подумать о детях.
Венис сосредоточилась на винной карте, стараясь не смотреть на отца.
— Я уже говорила, что, возможно, никакой проблемы нет, — ответила она неуверенным голосом.
— Так в чем же дело? Ты же не оставишь семью без наследника? Ведь ты можешь иметь детей, мы все это знаем. — Он усмехнулся, и Венис показалось, что в этой усмешке было что-то издевательское.
Да, она поняла его жестокий намек. Ужасные воспоминания волной захлестнули ее сознание. Ей было всего семнадцать. Летом у нее был роман с парнем, который жил неподалеку от ее загородного дома, и закончился он через три месяца в клинике Мэри Стоупс в Лондоне. Отец грозил выгнать ее из дому, а она была в том возрасте, когда полностью от него зависела. «Захотела уподобиться обезьянам и пойти на поводу у своих инстинктов, — кричал он, — где угодно, только не под моей крышей!»
Она сделала аборт, о котором ни словом не обмолвилась потом ни Джонатану, ни доктору Райз-Джонз.
Внезапно она заметила женщину с роскошными темными волосами. Марии Данте было уже сорок, но возраст скрывал умелый макияж, подчеркивавший правильные черты ее красивого лица. К тому же она тщательно следила за фигурой, носила облегающую одежду и держалась в ней очень уверенно.
— Привет, Мария, — с улыбкой произнесла Венис, стараясь ничем не выдать, что она серьезно расстроена, — рада тебя видеть.
Мария Данте кивнула и опустилась на стул, выдвинутый для нее предупредительным официантом.
— Как проходят репетиции? — поинтересовался Освальд, поцеловав ее в напудренную щеку.
— Прекрасно, — ответила певица с акцентом, который выдавал американку итальянского происхождения. — Концерт будет превосходный, сами убедитесь. Кстати, может, мы сейчас все и уточним?
Венис посмотрела на Марию, а затем на отца, немного шокированная их слишком уж теплым приветствием.