- Я знаю. Я тут подумал... вдруг моя кровь какая-то не такая? Столько времени прошло, а Томоэ до сих пор не лучше, - Таичи изучал подживающий порез на запястье. - Энтони, ты же был когда-то человеком, да? Ты кого-нибудь любил?
Энтони сохранял невозмутимость в самых отчаянных ситуациях, и Таичи начал уважать его за это умение. Как обычно при свете дня парню серьезно не хватало уверенности в своих силах, и дворецкий был сейчас единственным, кто мог поддержать его.
- Я жил в поместье Мадам. Мои родители были бедны и продали меня в услужение в возрасте десяти лет. Мадам ... Я не знал, что женщины бывают столь красивы.
- Ты любил ее?
- Да. Я состарился, а она оставалась молодой и прекрасной. Разумеется, я и коснуться ее не смел, лишь старался угодить. Исполнял все, что она велела... Однажды в поместье начался пожар - Энтони наполнял бокал Таичи апельсиновым соком, но мыслями был далеко отсюда. - Я спас любимую лошадь Мадам. Подумал, что мне, старику, все равно недолго осталось, и вошел в горящую конюшню. Лошадь я вывел, но...
- Мадам дала тебе вторую жизнь, как и Акихиро?
- Верно. А когда она спасла Томоэ-сама, то поручила его мне, потому что я знал, каково это.
- А тебе не было обидно, что она обращалась с тобой, как с вещью?
- Вовсе нет. После того, как я стал другим, мои чувства к Мадам тоже изменились. Нас не много, мы словно одна большая семья. Я по-прежнему люблю Мадам, но как члена семьи, а Томоэ-сама мне как сын.
Дворецкий посмотрел на восток, где всходила половинка луны:
- Вы с нами уже месяц.
- Всего лишь месяц, а кажется, будто всю жизнь здесь провел. Знаешь... когда Акихиро выздоровеет, давай купим фургон и поедем за город. Только холодильник нужен. И затемненная комната. Тогда можно будет путешествовать, да?
- Но сначала вам следует получить права.
Оба одновременно улыбнулись. Все как будто шло неплохо... лишь пустующее место за столом напоминало о том, кто был так дорог обоим и кого обоим так не хватало.
- Энтони... - Таичи вдруг вскинул голову. - Ты... чувствуешь?
- Да. Пожалуй, мне стоит приготовить "коктейль".
- Он проснулся?!
Стул отлетел мало не в стену, а Таичи рванулся к лестнице, наверх, в темную спальню. Вразрез всем инструкциям дворецкого сдернул с занавесей стягивающую их тесьму, позволяя бледному свету озарить комнату. Томоэ смотрел на него со слабой улыбкой.
- Акихиро! - Таичи осторожно приподнял одеяло, дотронулся.
Томоэ не был уже таким холодным.
- Я хочу попросить тебя кое о чем, хотя подобная просьба довольно эгоистична с моей стороны.