Кристина свободно расположилась в элегантном кресле, положив на подлокотники свои длинные изящные руки и в упор, с каким-то глобальным интересом смотрела Никите в глаза.
Никита, улыбаясь хмельной улыбкой, открыл меню.
— Коньяк, сигару и кофе, крепкий черный кофе без сахара. Жизнь должна быть респектабельной, размеренной, но не приторно сладкой. В ней должна быть трагедия, наверное, какой-то сентиментализм, быть может, потеря или даже боль, — он смотрел на Кристину и влюблялся в ее заинтересованные глаза, страстные пухловатые губы, в ее мелкие черты лица, в ее душу, которая, как казалось ему, была восхитительна, прекрасна. — Я люблю трагедии, они выводят на новый уровень, помогают идти дальше.
— Во множественном числе?!
Кристина с искренним интересом слушала его. В каждом человеке есть стремление подглядывать за чужой жизнью, копаться в подробностях. Кристина любила чужие истории. Только из сострадания рождается творчество, ведь оно — форма любви и уважения к любому человеку, его истории, его чувствам, желаниям, стремлениям и той маленькой частичке в сердце, которая прекрасна во всех людях без исключения. Кто-то умный назвал это «душой».
— Наверное, много, но по сравнению с одной все они ничтожные и маленькие. Так что, наверное, все-таки одна…
Кристина молчала и продолжала смотреть на Никиту. Никита пил коньяк, курил сигару, заказал кофе — крепкий, без сахара… Она все молчала и тоже пила коньяк, даже курила сигару и заказала кофе — крепкий, без сахара. А он рассказывал ей про свою несчастную любовь — про его единственную Музу, про свой путь к вершинам Олимпа, про маму, про то, как умер Димка, про то, как он относился к женщинам… И наконец про то, как он встретил ее. Как изменилась его жизнь, когда в ней появилась Кристина со своими глупыми и наивными книжками, как изменился он сам…
Продолжение этих волшебных изменений Кристина дослушала уже в номере, она все так же сидела напротив него, молчала и слушала. Слушала и молчала, увлеченно смотрела на него и сочувствовала, переживала вместе с ним и… и заснула.
Никита накрыл ее одеялом и, нежно обняв, лег рядом.
Вот так они заснули вдвоем — как старые закадычные друзья, не видевшие друг друга много, очень много лет. В одежде, обнявшись, они заснули в пять часов утра в отеле Renaissance в Лондоне…
ГЛАВА 14
ГРИМАСА ЧУЖОГО ПРОШЛОГО
* * *
Москва. Аэропорт. Летний дождь. Очень влажно, наверное, будет гроза. Очень много людей, слишком много.
Толпа.
Душно.
Влажно. В воздухе или?..
Сердце бьется в районе солнечного сплетения. Тревожно. Ожидание — вечность, время — пытка. Говорят, от любви худеют. Врут, наверное. В любом случае, она полезна для здоровья, хотя… Любить может только живое. Живое чувствует. Боль — одно из чувств. Зачем любить? Чтобы было больно? Может, ампутировать все чувства? Тогда будет мертвое. А мертвое не чувствует. Ампутация — это выход. Ура, выход есть! Можно просто ничего не чувствовать, и тогда будет не больно.