. Относительны, причем полностью, только доступные истории (как позитивной науке) миры
благ и
норм, но не
сам «
ценностный» порядок свободных от благ «ценностей», являющихся скорее априорной предпосылкой понимания и значимости всякой положительной морали благ, практических целей и норм
[255]. Учение об «уровнях относительности реальных ценностных порядков (Wertverhalte)»
[256] не только позволяет соотнести все исторические морали и формы этоса с общей системой координат – а именно с порядком
ценностных модальностей и качеств, а
не благ и норм, – но и создает пространство (правда, лишь
негативное), в котором каждой положительной исторической эпохе и каждой особой индивидуальной группе
самой надлежит найти соответствующее
ее самосознанию всегда лишь относительную систему благ и норм.
Историческая форма
проникновения в метафизически-абсолютный мир ценностей через историю форм этоса различных эпох и групп заложена в
сущности самого этого мира ценностей (в котором порядок ценностей задает наиболее формальное и абстрактное априорное конституционное устройство) и его собственного вечного становления, так что лишь универсальная и солидарная
кооперация всех времен и народов – включая всю будущую историю – может исчерпать и
со-осуществить ее
в «первосущем» (Urseiende), насколько на это вообще суждено человеку. Метафизика ценностей каждой эпохи, формулирующая
ее сложившуюся исторически-индивидуальную совокупную совесть и
ее «общественное мнение», представленная также в
тех личностях, которые в наиболее полной мере солидарно соединились с окружающим их содержанием жизни человечества, есть познание одновременно
абсолютное и
все же только индивидуально-значимое[257] – ни материальное и исторически общезначимое, как полагал старый абсолютизм миров благ, который с полным правом окончательно разрушил историзм; ни абсолютное, но чисто «формальное» (Кант); ни «на самом деле» всего лишь относительное и «субъективно»-значимое для различных эпох и групп, как думал впавший в релятивизм историзм
[258].
Таким образом, путь к метафизике заново проложен и с этой стороны[259].
Но и в отношении между метафизикой и религией мы ожидаем – за счет того, что в новейшее время сложилась благоприятная для социологии знания атмосфера «космополитизма культурных кругов», – нового понимания и синтеза западного, преимущественно религиозно-церковного духа и азиатского, преимущественно метафизического, нецерковного духа, социально выкристаллизовавшегося в образе «мудреца», духа самоспасения и самообразования путем технически управляемого, спонтанного метафизического познания, хотя и отдаем себе отчет, что этот процесс происходит очень медленно. Такое новое понимание и познание обеих величайших культурных половин человечества могут взять на себя