— Добрался-таки, чертяка! — Макс, с радостной улыбкой бросился меня обнять, но стоявший рядом незнакомец с крысиными глазками, преградил ему путь битой. В биту были вколочены длинные гвозди, поэтому Орлову пришлось затормозить, чтобы не напороться на них.
— Стоять, — владелец биты отступил назад. — Ты, снимай куртку и свитер. Покажи руки. Не хватало мне зомби прямо на безопасной территории.
Меня почему-то позабавило подобное название восставших, и я против воли ухмыльнулся. Не, все же крыша у меня начала протекать. Нормальные люди так себя не ведут. Название, конечно, казалось каким-то киношным, что ли. Фантастическим. А у нас тут не фантастика. Самая, что ни есть реальность. Поганая правда, но что тут поделаешь. Мою улыбку второй, что был поздоровее, воспринял по-своему.
— Слышь, че ты лыбу давишь? Выполняй, пока в кабину не накидали! — В поддержку своих слов детина покрепче ухватился за лом. Этакому здоровяку таким дрыном махать, что мне тросточкой лёгонькой. Голову проломит и не заметит.
— Понял я, понял, — присутствие друзей все же вселяло надежду на хороший исход. Я взглянул на Ленского, он слегка кивнул. Я снял верхнюю одежду и сложил в салон.
— Пушкин, проверь его, — здоровяк чуть успокоился, но лом из рук не выпускал. Николай двинулся ко мне.
— Пушкин? — Удивился я прозвищу друга, пока тот сноровисто осматривал мои руки и внимательно заглядывал в глаза. Говорил же, не о том думаю! Выглядел он при этом угрюмо. За прошедшее время он не так чтобы сильно изменился, но лицо заметно осунулось. Трехдневная щетина и впалые глаза лучше слов говорили о том, что жизнь у него была не самой комфортной. При приближении друга я ощутил неприятный запах нестиранной одежды и застарелого пота.
— Лом, его «Пушкиным» называет. Не может запомнить. — Разъяснил Макс, заметив мое удивление.
— Ты поменьше базарь, Птиц, а то клюв он знаешь, и сломаться может, — здоровяк носивший кличку Лом недобро прищурившись, взглянул на Орлова, а тот стушевался. Меня прямо-таки повергло в шок. Я даже не обратил внимания, что прыщавый тип по-хозяйски так, открыл дверцу машины и осматривал салон. Зная вспыльчивый характер Орлова, я просто не понимал, почему этот здоровяк еще стоит на ногах. Прозвище было не самым благозвучным, да что уж говорить, оно было нелепым. Тот Орлов, которого я знал, ни за что в жизни не потерпел бы такого обращения. Непонятно. А неизвестность меня сильно настораживала.
— Нормальный он, ран нет, ни царапины, — отрапортовал Ленский и выжидающе уставился на верзилу. Прыщавый тип, закончив осмотр моего транспортного средства, обратил внимание на меня, я в свою очередь разглядывал его, что ему не особо нравилось — заметил по выражению лица. Парень был небольшого роста, чуть ниже Макса, субтильного телосложения и с некрасивым лицом усыпанным угрями. Возраст назвать было трудно, слишком уж много было прыщей. Судя по тому, что Лом так же смотрел на щуплого, решения, по каким-то неведомым причинам здесь принимал именно он.