К ночи следующего дня к особняку подъехал огромный чёрный внедорожник.
Услышав шум мотора на улице, а затем чьи-то шаги на лестнице, ведущей в подвал, Анатолий вдруг почувствовал острую тревогу и, не найдя ничего более походящего для обороны, взял с тумбочки у дивана золочёные маникюрные ножницы. Он засунул их сначала в задний карман джинсов, но передумал и пристроил своё оружие под ремешок часов, прикрыв запястье рукавом свитера.
Двое мужчин с деревянными лицами передали Толику привет от лейтенанта Семакина и велели быстро собраться, чтобы они могли перевезти его в другое место.
Чем-то смертельно опасным сквозило от этих людей.
– Приказ начальника, – тусклым голосом объявил один из приехавших. – Сказал, что здесь уже опасно: тот капитан узнал, где ты прячешься!
Тихо урча мощным мотором, внедорожник выкатился из дачного поселка.
Толика усадили впереди, рядом с водителем, второй сопровождающий сел сзади.
Как только автомобиль углубился по шоссе в лесной массив, на шею Анатолию набросили со спины удавку, и тут же водитель сбоку резко ударил его локтем в солнечное сплетение.
Прежде чем потерять сознание, Толик всё же успел полоснуть ножницами по лицу водителя…
***
Когда Старовский сдал Горшенина штатным душегубам Анубиса, он понял, что отныне не сможет посмотреть в глаза сыну, с которым и без того в последнее время отношения разладились. Валерка взрослел, становился на редкость хорошим парнем, многое понимал, и резко растущее благополучие семьи вызывало в нём неизбежные и непростые вопросы. Между отцом и сыном нарастало глухое отчуждение, ёще больше отдалялся Валерка от матери.
Виктора Семёновича это тяжко огорчало и одновременно раздражало. Но он не мог рассказать сыну, какой ценой ему приходится оплачивать безопасность и благополучие семьи…
Очень неприятную ситуацию пришлось пережить Старовскому, когда Анатолия Горшенина уже не стало в живых. Однажды утром, когда подполковник приехал на службу, в приёмной его ждала заплаканная женщина в инвалидной коляске.
– На работу устроился, – рассказывала она Оксане, – потерпи, говорил, мама, ещё немного: мол, скоро денег соберём – сделаем тебе операцию в лучшей клинике!
Это была мать Анатолия. Не принять её Старовский не мог – они были немного знакомы, и принять – тоже не мог.
Заметив, как необычно изменяется в лице начальник, ушлая Оксана мгновенно оценила ситуацию:
– Доброе утро, Виктор Семёнович! – официальным тоном заявила она, – вас срочно вызывают в управление. Звонили от генерала. Нужно ехать прямо сейчас!
Благодарно взглянув на Оксану, Старовский всё же подошел к убитой горем женщине и коснулся пальцами её плеча: