— Да! — ответила она. — Но у нас нечего есть. Три дня назад Джеймс ушел за едой, но так и не вернулся, и теперь я умираю с голода, а ребенок все время плачет. Мне страшно, и я не знаю, что делать!
— Ты можешь пойти со мной. Я ищу еду.
— Я боюсь выходить, — сказала она.
— Не бойся. У меня пистолет.
Я показала ей свое оружие, и мы зашагали к перекрестку, где, как мне сказали, находился пункт раздачи пайков.
— У вас украли бензин? — спросила Николь, укачивая ребенка.
— Мы слили его для генератора, — ответила я, не подумав.
— Для генератора. Значит, у вас по-прежнему есть свет.
— Ага. Окна заколочены, чтобы никто не увидел.
— Умно, — кивнула она. И расплакалась. — Я так рада, что ты пришла, — сказала она. — Я видела, что они сделали с тем парнем у вашей двери. И пожары, и драки, и солдат, которые прикатили на танках и забрали кучу людей. Потом Джеймс забил наши окна и пропал. Думаю, его они тоже забрали.
— Все в порядке. — Я неловко погладила ее по плечу. — Тот парень на крыльце был корректором. Уверена, с Джеймсом ничего подобного не случилось.
— Может, его просто убили. Ради еды.
Это казалось весьма вероятным, и я не знала, что ответить.
Мы вышли на главную улицу и увидели группу людей, человек восемь или девять, направлявшихся в нашу сторону. Они бежали вприпрыжку вдоль желтой разделительной полосы, пели, хлопали в ладоши, трясли бубном и смеялись, как дети. Они несли цветы, цветы украшали их волосы… и кроме этих цветов, на них не было ничего.
— Что с ними такое? — спросила я, но Николь не знала.
— Эй! — крикнула я. — Что вы делаете?
Они меня словно не заметили. Мы смотрели, как они бегут мимо нас в чем мать родила.
Следом за ними шла пожилая женщина в нормальной одежде. Вместо цветов она держала большую палку.
— О, привет, — сказала она. — Я Рут. Кажется, девочки, я вас знаю.
Она жила дальше по улице, но мама не позволяла нам беседовать с ней и даже ходить мимо ее двора, потому что у нее в окне висела пентаграмма. Я начала понимать, что в конце света есть свои преимущества: впервые в жизни я могла говорить с кем вздумается.
— Я Аннетт, — сказала я. — А это Николь. Чему они так радуются?
— Благослови их Господь, — ответила Рут, — они в раю. По крайней мере, им так кажется.
— Они думают, что это планета Икс?
— Они видят то, что хотят видеть. Мы все так делаем. Но у некоторых получается лучше прочих.
— Это херня, — заявила Николь. — Полная херня. Они трахнутые на голову.
— Это ничуть не хуже, чем спалить полгорода. Вы идете к хлебным очередям? Пожалуй, я составлю вам компанию. Мне нравится сопровождать этих лунатиков, они совершенно безобидны. Но с вами интересней беседовать.