– Я также, – говорит мне она, – меня раньше звали Оспюрже, а теперь зовут Шарпийон, и, увидев меня и поговорив со мной лишь один раз, вам легко было меня забыть, тем более, что мне было тогда всего тринадцать лет. Некоторое время спустя я приехала в Лондон вместе с моей матерью и моими тетями, и вот уже четыре года, как мы здесь.
– Но где я имел счастье с вами разговаривать?
– В Париже, в Пале Маршан, вы были с очаровательной дамой; вы подарили мне эти браслеты, – и говоря это, она показала мне их на своих ногах; – затем, поощряемый моей тетей, вы оказали мне честь меня поцеловать.
Я все вспомнил, и мой читатель может вспомнить также, что я был тогда с прекрасной Барет, торговкой чулок.
– Мадемуазель, я очень хорошо все вспомнил и я вас узнал, но я не узнал мадам вашу тетю.
– Это ее сестра, но если вы будете любезны прийти выпить у нас чаю, вы ее увидите. Мы живем на Данмарк стрит в Сохо. Я покажу вам записанный лестный комплимент, который вы мне сделали.
Шарпийон и пагубные последствия этого знакомства.
При имени Шарпийон я достал из моего портфеля карточку, которую дал мне г-н Прокуратор Морозини в Лионе, и передал ее ей.
– Что я вижу! Мой дорогой посол! И уже три месяца, как вы в Лондоне, и не подумали передать мне эту карточку?
– Это правда; я должен был об этом подумать; но посол не указал мне на срочность, я пренебрег этим небольшим долгом и благодарен случаю, который привел к тому, что я его выполняю.
– Приходите же к нам обедать завтра.
– Я не могу, так как милорд Пембрук договорился со мной, чтобы я его ждал.
– В компании или одного?
– Одного.
– Очень хорошо. Ждите же также и меня, с моей тетей. Где вы живете?
Я даю ей мой адрес, заверив, что она доставит мне честь и удовольствие, и удивлен тем, что она смеется.
– Вы значит тот итальянец, – говорит мне она, – который повесил два месяца назад на двери этого дома то объявление, что странное объявление, что доставило столько смеха?
– Тот самый.
– Мне сказали, что оно вам дорого обошлось.
– Наоборот, я обязан этому объявлению своим счастьем.
– Вы должны теперь, когда дама уехала, стать несчастны. Никто не знает, кто она. Вы действительно делаете из этого тайну?
– Безусловно, и я скорее умру, чем ее раскрою.
– Спросите у моей тети, я тоже хотела явиться к вам, чтобы спросить комнату. Но моя мать мне помешала.
– Какая надобность заставляла вас искать комнату за деньги?
– Никакой; но мне хотелось посмеяться и наказать дерзкого автора такого объявления.
– Как бы вы могли меня наказать?
– Влюбив вас в себя и заставив затем переживать адские мучения от моих выходок. Ах, как бы я посмеялась!