И в конце Крейтон поднял правую руку с отогнутыми троеперстием пальцами и прокричал:
— Свобода превыше смерти!
— Россия превыше всего! — разом ответили ему собравшиеся, поднимая руки с троеперстием так, словно вскидывали их в римском салюте.
Кистенёв с Семелесовым стояли рядом с Крейтоном, по сторонам, чуть позади него. Василий с ужасом смотрел то на людей внизу, то на Семелесова, который стоял с довольным видом, едва не светясь изнутри, сцепив руки в замок за спиной. И постепенно ему становилось по-настоящему душно, и ужас волнами накатывал на него. Только сейчас Кистенёв начинал понимать полностью безумие всего происходящего, но уже не, потому что он не верил в успех восстания, а как по противоположной причине.
Крейтон распустил всех уже после заката, пока ещё вечерние сумерки были достаточно светлы. Разбредались сразу в несколько сторон чтобы не вызвать подозрение, у людей, когда толпа из нескольких сотен человек, вдруг появится на окраинной улице. Кистенёв скоро остался один во дворе дома Крейтона. Несколько раз он с силой ударил по деревянному забору, после чего припал к нему, прислонившись лбом. Ему хотелось кричать, но Василий знал, что этого лучше не делать как знал и то, что завтра, он будет одним из тех, кто встанет на баррикады, вместе с Крейтоном и Семелесовым, и будет с ними до конца.
Глава тридцать четвёртая. ТАК БЛИЗКО И ТАК ДАЛЕКО
Было около девяти часов. Город только начинал просыпаться. В новостях на региональном телевидении ещё показывали вчерашнюю встречу местного губернатора с президентом, едва ли интересную кому-то в столь раннее время. На улицах было уже немало прохожих, хотя и не настолько много чтобы не заметить среди них странного движения. На улицах, лучами сходившихся к площади перед массивным светло-серым зданием областного правительства, стали появляться подозрительные группы молодых людей, одетых в чёрное. Они шли быстрым шагом, на перекрёстках сливаясь с другими такими же чернорубашечниками. Одиночки и маленькие группы по два-три человека, как по мановению невидимой руки, соединялись в более крупные отряды, направлявшиеся в сторону администрации. Они шли молча, так словно не имели друг у другу никакого отношения, выдерживая дистанцию, равномерно распределяясь по обеим сторонам улицы.
Всего через несколько минут со всех прилегающих к площади улиц высыпало несколько десятков человек. Только теперь они собрались вместе возле стоявшего посреди площади памятника Ленину, обратив свои взоры в сторону здания. В тот момент это зрелище уже ни у кого не могло не вызвать подозрений, но какой теперь был от этого толк.