— М-да, Егор, гладко бывает только на бумаге, да есть ещё и овраги, так, кажется, наши предки учили. Ладно, послушаем теперь Николая.
Из его доклада они поняли следующее: Николай с Гасаном, прибыв в Домодедово, первым делом озаботились съёмкой двух квартир — основной и запасной. Выбирали они по всем правилам: чтобы можно было незаметно эвакуироваться; чтоб из окон весь двор просматривался; чтоб и запоры были достаточно крепкими; чтобы на чердак был ход, а из него в другой подъезд; ну и массу ещё других признаков. В общем, управились к середине дня. Уплатили за месяц вперёд и вселились в основную. Затем Николай, оставив Гасана на хозяйстве, поехал к ОВД.
Был уже обеденный перерыв, некоторые из доблестных служителей в погонах из тех, кто, похоже, привык жить не только на скромную зарплату, направились к тем точкам, которые их принимали как уважаемых гостей. За одним таким дородным с холёной физиономией, ещё сравнительно молодым майором «двинул» и новоиспечённый гость Домодедова. Они подъехали не то к ресторану, не то к кафе, не то к шашлычной под скромным, но явно говорящим для всех остальных, кто является хозяином и кто его посещает, названием «Казбек».
Майор остановился на небольшой автостоянке у этого заведения, вылез из своего «Ниссана» и, не оглядываясь, нисколько не беспокоясь за своего колёсного «пони», направился ко входу. Николай за ним. Пропустивший беспрепятственно майора детина с постоянно растущей щетиной на щеках и подбородке, загородил ему дорогу:
— Занэта. Вэс зал полный… Мэст нэт.
Николай сунул ему в лапу свёрнутый в трубочку «дензнак» и произнёс с прибалтийским акцентом:
— Люблю кавказскую кухню.
Детина, зажав в лапище трубочку, посторонился. В зале пустых столов было предостаточно. Подсев поближе к майору, стал ждать. Зал обслуживали три женщины, молодые, но уже потёртые жизнью и явно, похоже, общением с горячими кавказскими парнями. Обслуживать его они явно не торопились. Не выдержав, он ухватил одну из них за передник и на «ломаном» русском потребовал, наконец, обслужить его. Та хотела было отмахнуться и обругать за хамское отношение, но тут заинтересовавшись его произношением, уже вкушавший харчо майор, внушительно произнёс:
— Настька, обслужи, не срами заведение перед иностранцем. Хозяину и мне может не понравиться такое поведение.
Та тут же залебезила, завиляла «мягким местом», обтянутым короткой юбочкой, чуть не положила ему на плечо свои тяжёлые, полуприкрытые распахнутой блузкой груди. Николай принялся было расспрашивать официантку на своём ломаном, но, хлопнув себя по лбу, вдруг обратился за помощью к майору. Тот любезно порекомендовал: салат, зелень, сациви, харчо, шашлык на рёбрышках, вино «Саперави». Видя и слыша, как иностранец тужится назвать перечисленные блюда, майор усмехнулся и сам сделал заказ. Так было завязано их знакомство, продолженное предложением. Но майор качнул отрицательно головой и заявил: