— Георгий, я сегодня отъеду к себе в Литву. Там мне своим компаньонам нужно доложить результаты моей коммерческой разведки. Полагаю, получу их согласие и вернусь дней через десять. Но там, кто знает. Как они решат. Таких мест, особенно в России, сейчас полно. Но очень хотелось, чтобы у тебя в городе было всё спокойно к моему возвращению, такая обстановка вредит бизнесу. Итальянцы те сразу же откажутся. Я об этом ничего не скажу, но и Вы здесь постарайтесь не лезть на рожон, не разжигать страсти.
— Не беспокойся, к твоему возвращению у нас будет «тишь да гладь». Всё «устаканится», шум здесь во власти никому не нужен. Найдут для народа виноватого. Редакторишка готов любую статью нацарапать, лишь бы забыли о его промашке с такими последствиями. Напишет про «отморозков», а мы пару интервью дадим, да с фактиками, такими, что у обывателей глаза на лоб полезут. Их полно этих фактиков, держат вот для таких случаев. В общем, докладывай как надо своим и обратно. Всё сделаем, всё посетим, полностью оздоровишься, обещаю!
В принципе, Николаю в этом городе больше делать было нечего. Всё запланированное командиром он здесь исполнил. Но время было. Поэтому, снова изменив внешность, потолкался по присутственным местам, послушал, о чём судачит народ, о чём шушукаются чинуши, и во второй половине дня вернулся в квартиру. К вечеру возвратился Гасан, назвал дату и место сходки авторитетов:
— Через четыре дня в бывшем пансионате «Металлург», а теперь частной лавочке со всеми медицинскими прибамбасами, сауной с бассейном и девочками.
Выслушав, быстро собрались, произвели зачистку и поехали за Каримом и Егором.
Конечно, Николай изложил всё чётко, коротко, доходчиво, как он и умел. Нечего говорить, что информация о сходке вызвала неподдельный интерес в команде. Ведь она позволяла круто перевести стрелки при поиске виновного в исчезновении Космоленского. На следующий день Николай с Гасаном поехали в этот пансионат. Взяли в администрации за довольно-таки большую сумму две путёвки на пару суток и принялись изучать сие заведение. По тому, как развивались приготовления в отдельно стоящем одноэтажном доме, не трудно было вычислить, где собственно планируется сходка. Меры охраны этого дома уже были беспрецедентны. Вокруг него и площадки для автомашин ставился высокий сетчатый забор. Устанавливались видеокамеры, обеспечивающие круглосуточное наблюдение всей сетки, по периметру с небольшим интервалом стали ходить охранники с собаками. На сетку навесили разного типа датчики. У входа внутрь установили металлоискатель и устройства, обнаруживающие основные типы взрывчатки. В общем, всё было взято под контроль. Наблюдая в бинокль из окна своего номера на третьем этаже, из которого прекрасно была видна площадка и дом, за всей этой суетой, Николай обратил внимание, что только это здание обогревалось и подавало горячую воду старой котельной, топящейся всё ещё по старинке углём. Этот уголь был свален большой кучей на выделенной и тоже огороженной площадке. Вход на площадку был организован через сваренную из металлических трубчатых коробов калитку, запиравшуюся довольно внушительным замком. Эта котельная практически примыкала к самому зданию. Проход с угольной площадки в котельную был огорожен трёхметровым забором из оцинкованного железа. По его верху был протянут сигнальный провод. Пробраться к зданию со стороны котельной без специальных средств было практически невозможно. Пока шли эти приготовления к съезду авторитетов местного подмосковного разлива режим охраны не был ещё сильно ужесточён. Решили этим и воспользоваться. Гасан сумел разговорить «сумрачного» истопника котельной во время возвращения того с вахты, и договориться «распить чекушку», до которой, как оказалось, последний был весьма горазд. Во время сего сладостного для истопника мероприятия, Николай сумел прошмыгнуть в котельную. В ней находилась небольшая кладовка с топчаном и столиком. Эта кладовка и послужила местом распития сначала одной, затем другой и наконец третьей «чекушек». Истопник, правда, несмотря на «зов зелёного змея», успевал ещё и «пошуровать» в топке. Но теперь основное время у него занимала кладовка и неизвестно каким ветром занёсшийся гость явно с Азии.