Если не разрешить загадку моря Витр, если не смирить его силу, не отогнать или не уничтожить, то придет время - возможно, понадобится всего два столетия - когда ядовитое море пожрет всю Манящую Судьбу и достигнет границ Куральд Галайна.
Никто не знал с полной ясностью природу Витра - по крайней мере, среди Тисте. Фарор верила, что ответ можно отыскать среди Азатенаев, но доказательств не имела. Да и кто она такая, средний чин Хранителей. Ученые и философы Харкенаса замкнуты, презирают чужаков, равнодушно смотря на их неведомые пути. Похоже, они ценят невежество, считая его добродетелью - в себе самих.
Возможно, некие ответы можно найти в боевых трофеях Форулканов, сокровищах лорда Урусандера, хотя при его одержимости законами и правосудием… даже наткнувшись на откровение подобного рода, он вряд ли его заметит.
Представляемая Витром опасность известна. Ее неизбежность всеми признана. Несколько тысяч лет - вполне короткое время, а иные истины требуют столетий для осознания. Отсюда простой факт: они опаздывают.
- Говорят, - подал голос Спиннок, выпрямляясь и отслеживая взглядом всю длину клинка, - что какое-то свойство Витра проникает в лезвие, укрепляя от зазубривания и даже слома.
Она улыбнулась себе. - Говорят, кузен.
Он глянул вверх, и Фарор пронизала некая странная зависть. Кто из женщин не согласится лечь со Спинноком Дюравом? Но она не осмелится, не решится. Не в том дело, что он едва повзрослел, а она старше на одиннадцать лет и к тому же обручена. Оба препятствия она отмела бы мгновенно; нет, слишком близки их кровные линии. Хенды - ее семья - родня Дому Дюрав. Запреты строги и неумолимы: дети сестер и братьев не могут сойтись.
И все же здесь, так близко к Витру, так далеко от земель Тисте, голос шепчет внутри, вздымаясь громко и радостно в такие мгновения: "Кто узнает?" Финарра Стоун уехала и, скорее всего, вернется лишь к закату. "Земля тверда, пуста, Секреты сохранит, А небу все равно, Что деется под ним". Так много останавливающих дыхание истин в стихах Галлана, словно он проник в ее сердце и может при желании коснуться еще многих. В его истинах есть особенный цвет и знакомый вкус и мнится, что Галлан говорит со всеми и каждым слушателем, с каждым читателем. Волшебство тех, что проникли в тайны Ночи, кажется неуклюжим в сравнении с магией поэм Галлана.
Слова поэта питали самые тайные желания, делая их опасными. Она усилием заставила замолкнуть шепотки разума, подавила восхитительные и запретные думы.
- Я слышал, - продолжал Спиннок, вкладывая меч в ножны, - что у Азатенаев есть сосуды, способные удерживать Витр. Должно быть, из редкого и необыкновенного камня они сделаны.