На ужин подали запечённых под сырной шапкой перепелов. Матушка любила мелкую птицу — несмотря на несерьёзный объём, тушки выглядели привлекательно и были вкусными. Весь чинно сидел рядом, следил за руками Лихая, умело управлявшимися со столовыми приборами, которых оказалось гораздо больше, чем было в трактире, и с точностью повторял его движения.
Пили молодое ласурское вино урожая этого года, светлое, с кислинкой, оно бодрило и прекрасно подходило к птице. Вначале Бруни помалкивала или отвечала односложно. Ситуация пока была для неё непривычной. Однако вскоре её удалось разговорить, и заслуга в этом принадлежала рю Фринну. Подполковник, как истинный жизнелюб, обожал вкусно покушать. Слово за слово он и невеста принца занялись обсуждением десертов, составляя шутливое меню для настоящих сладкоежек. И в какой-то момент Бруни поймала себя на мысли, что так было всегда. Всегда в небольшом камине, облицованным лазуритом, неярко горело пламя. Всегда в покоях слышались будничные голоса и смешки мужчин, для которых совместное служение Родине стало чем-то вроде кровных уз. Всегда рука Кая лежала на её, Матушкином, плече, и иногда он волнующе проводил пальцами по её шее, перебирал пряди, выпавшие из высокой причёски. И Весь всегда сидел рядом, жадно слушая разговоры взрослых, с завистью поглядывая на адъютанта Его Высочества, то и дело появлявшегося в комнате, то с новой бутылкой вина, то в сопровождении слуг, несущих перемену блюд. То ли от количества выпитого, то ли от этого странного нереального чувства новой реальности, перед глазами Бруни всё поплыло. В какой-то момент она осознала, что осталась за столом наедине с полковником Торхашем, а из тренировочной комнаты раздаются подбадривающие крики и звон мечей — Кай и рю Фринн давали уроки мастерства мальчишкам: Весю с Лиссом.
Оборотень, видимо, уже давно разглядывал её, как разглядывал бы бабочку на цветке. И молчал.
— Я не успела поблагодарить вас, за поездку в Крей, — страшась глянуть в оранжевые глаза, сказала Бруни. — Спасибо!
Лихай неожиданно накрыл её руку, лежащую на столе, ладонью. Ладонь была горячей, невозможно горячей. На мгновение Матушка ощутила этот жар на своем теле. Везде. И тягучая волна смущения и страха накрыла её с головой.
— Я всего лишь спас твою честь, маленькая хозяйка! — без усмешки сообщил Красное Лихо.
Вздрогнув, Бруни поднялась. Перегнулась через стол и, поцеловав его в лоб — только туда дотянулась! — поправила:
— Вы спасли мою жизнь!
Лихай потянул женщину на себя. Вытащил пару шпилек из её прически. Каскад тёмно-каштановых волос Бруни рассыпался, скрывая и его лицо, и эполеты на плечах.