.
Путчисты ориентировались на установление в Японии путем соединения марксизма и Кодо (“Путь империи”) некой коммунистической формы, с коммунистическим марионеточным императором. К такому выводу пришел советский разведчик Рихард Зорге, внедрившийся в нацистское посольство в Токио. “Он сделал вывод и информировал своих хозяев в Москве, – подчеркивает П. Джонсон, – о том, что бунт помог бы советской политике, так как означал бы отход от “северной” тактики конфронтации с Россией по границе с Маньчжоу-Го в сторону дальнейшего проникновения в Китай. Это было вдвойне хорошо для Сталина, так как широкомасштабная война между Китаем и Японией не только бы исключила нападение на его уязвимые восточные базы, но, по всей вероятности, заставила бы Чан Кайши и Гоминьдан оставить свои противоречия с китайскими коммунистами, чтобы образовать Народный фронт и таким образом приблизить момент присоединения Китая к советскому блоку”>267.
И действительно, путчисты настаивали на большей активности японской военной политики в “северном” направлении, как это часто бывает, правительство расправилось с путчистами (тринадцать вожаков были наскоро осуждены и тайно повешены) и восприняло их идею, придав ей “южную” ориентацию, как и предполагал Р. Зорге.
Японскому правительству нетрудно было это сделать, ибо с начала 1935 года оно выдвинуло общий план захвата Китая в рамках так называемого японо-китайского политического и экономического “сотрудничества”. Все коварство политики Японии заключалось в стремлении выглядеть в виде дружелюбного восточного “защитника” и “брата” Китая: тогда можно будет достигнуть поставленных целей путем торговли, дипломатии, нажима и пропаганды. В октябре этого же года подобного рода политика была сформулирована министром иностранных дел Хирота как “три принципа Хирота”. Нанкину рекомендовалось пойти на “тесное сотрудничество” со Страной восходящего солнца в военной, экономической и политической сферах. Японская сторона особо подчеркивала “пожелание”, чтобы Китай “воздерживался” от помощи всех других стран, кроме Японии, “согласовывал” с Японией свою внешнюю и внутреннюю политику, а также широко использовал “содействие” Японии в подавлении антияпонского и коммунистического движений>268. Иными словами, осуществление на практике “трех принципов Хирота” означало превращение Китая в марионетку Японии.
Япония еще до неудавшегося путча начала проводить в жизнь “южную” ориентацию на аннексию Китая. Известно, что уже в мае 1935 г. под предлогом преследования партизанского отряда японские войска вторглись в демилитаризованную зону провинции Хэбэй. Одновременно с этим Япония предъявила ультиматум китайскому правительству. Согласно ему были отправлены в отставку антияпонски настроенные губернаторы провинции Хэбэй и Чахар, выведены из провинции Хэбэй все гоминьдановские войска и закрыты в ряде провинций организации гоминьдана. Все дальнейшие действия Японии были направлены на превращение Китая в колонию, что вызвало антияпонские выступления китайцев и оживление партизанской борьбы в Маньчжурии и районах Северного Китая. Все это привело к изменению политики КПК в сторону Образования единого национального фронта с включением в него Чан Кайши по настоянию VII конгресса Коминтерна.