Пока что придется ограничиться людьми.
АДАМ ТРАДЕСКАНТ САУЭРБИ — написала я на новой странице и подчеркнула. Это будет сложно. У меня столь смешанные чувства к этому человеку.
Признает, что он частный детектив, но кто его нанял? И что ему известно?
Странно, не так ли, что он не задал мне ни одного вопроса о моих собственных находках. Такое впечатление, что его ни капли не интересует информация, полученная мной.
Я провела линию, оставляя побольше места для Адама Сауэрби. Вернусь к нему позже.
Мисс Танти воображает себя детективом-любителем. К счастью, она считает, что Адам и я — тоже.
В качестве председательницы алтарной гильдии имеет безусловный доступ в церковь в любое время суток. Призналась, что разозлилась на мистера Колликута за то, что он за ней не заехал, чтобы отвезти ее к врачу, но вряд ли это может быть поводом для убийства. Другие мотивы? Музыкальные, вероятно? Она зарыдала, увидев, что в церкви капает кровь, «Прости меня, Господи», а потом попыталась убедить меня, что это было обыкновенное притворство. За что она просит прощения? (N.B. Вызнать у Фели).
Я вспомнила, что еще не проанализировала красное вещество на моей ленточке для волос. Сунула руку в карман.
Пусто.
Я вскочила со скамьи и начала отчаянно рыться в обоих карманах. Ленточка пропала.
Наверняка она была здесь утром, когда я разговаривала с миссис Мюллет. Или нет? Я точно думала о том, чтобы приступить к химическому анализу, но трогала ли я ленточку? Вероятно, нет.
Я потеряла ее на берегу реки, разговаривая с Адамом? Или где-то в доме мисс Танти?
— Проклятие! — сказала я.
Я могла выронить ее где угодно: в склепе, на кладбище, в туннеле, по дороге в Незер-Уолси, в лавке мясника в той деревне. Или она могла выпасть у меня из кармана в Богмор-холле? Может, она где-то лежит там в пыльных коридорах или даже в камере Джослина Ридли-Смита, чтобы выдать тот факт, что я там была? Возможно, ее уже нашел его отец, член городского магистрата, или слуга. Как бишь зовут того человека? Бенсон?
Неважно. Надо продолжать заметки, пока я не забыла подробности.
Безумная Мег — вполне безобидна. Во всяком случае, я так считаю. Хотя она первая обнаружила капающую кровь, она совсем не выглядела удивленной. На самом деле она сразу же начала цитировать Откровение, как будто явилась специально, чтобы объявить о чуде.
Мармадьюк Парр — даже не зная этого человека, могу определить, что он один из тех, кого мой отец называет «экклезиастическими хамелеонами». Довольно противный тип. Почему он так хочет остановить раскопки святого Танкреда? Или это и правда желание епископа? Или канцлера?