Что приводит нас вот к кому:
Член городского магистрата Ридли-Смит — я никогда его не видела, но уже терпеть не могу хотя бы за то, что он держит своего беднягу сына Джослина взаперти, словно принцессу в башне.
Моя рука замерла.
Разве это не «чрезвычайно странно», как выразилась бы Даффи, что хотя Харриет навещала Джослина Ридли-Смита в Богмор-холле — и кажется, часто, — она никогда не требовала, чтобы его освободили. Почему? Может быть, в этом и заключается самый главный вопрос?
С треском мой карандаш сломался!
Внезапно я осознала, что, пока писала, сгрызла его почти наполовину. Придется мне продолжить позже.
Эсмеральда прокудахтала, и я увидела, что вода, в которой варились яйца, почти выкипела. Должно быть, я их погубила. Я выключила бунзеновскую горелку и достала горячие яйца из мензурки никелированными лабораторными щипцами.
Соорудив импровизированную подставку для яиц из стеклянной воронки, вставленной в мензурку, я резко стукнула по первому яйцу мерной ложкой, которую позаимствовала из кухни, и сняла верхнюю часть скорлупы.
Воздух наполнился запахом сернистого соединения водорода.
Запах протухших яиц.
«Переваренное яйцо пахнет, как сама знаешь что», — сказала мне миссис Мюллет, и она была права, даже не зная химические подробности процесса.
Помимо жиров яйцо содержит магний, натрий, кальций, железо, фосфор и цинк, а также ведьминское варево из аминокислот, витаминов (в которые военно-морские силы Великобритании до недавнего времени не верили) и длинный список белков и энзимов, в том числе лизоцим, также встречающийся в молоке и в человеческих выделениях, как то: слезы, пот, слюна и сопли.
Но какая разница, я голодна.
Я только поднесла ко рту первую ложку, как дверь распахнулась и в комнату влетела Даффи. Должно быть, я забыла запереть замок.
— Посмотри на себя! — заорала она, тыкая в меня дрожащим пальцем.
— Что? — спросила я. Насколько я помню, за последнее время я не делала никаких пакостей.
— Посмотри на себя! — повторила она. — Только посмотри на себя!
— Хочешь яйцо? — поинтересовалась я, указывая на пустой стул. — Они немного переварились.
— Нет! — и она добавила: — Спасибо.
Хорошие манеры так же прилипчивы к Даффи, как соринка к глазу.
— Ладно, в любом случае садись, — сказала я. — Ты меня нервируешь.
— То, что я хочу сказать, надо говорить стоя.
Я пожала плечами и предложила:
— Застрелись.
Но она даже не улыбнулась.
— У тебя нет ни капли мозгов? — продолжала орать она. — У тебя совсем нет ни капли мозгов?
Я подождала объяснений, каковые, я уверена, воспоследуют незамедлительно.