- Знаешь, мне что-то поднадоело таскаться с Никой по музеям да театрам, хочется реально оттянуться с телками и бухлом.
День, когда я услышал это заявление от Руслана, я запомнил на всю жизнь - ноябрь восьмое. Первое чувство - радость; второе - ненависть.
Я был безгранично рад тому, что Быков оставался собой до конца. На нем абсолютно никаким образом не отразилось общение с нежной, романтичной, чистой особой. Он как был бычарой, так и оставался.
Когда первое радостное чувство притупилось, я понял, что начинаю ненавидеть уже не себя, а Руслана. У Вероники к нему чувства были реальными и искренними, возможно даже первыми настоящими. Что же должна почувствовать такая солнечная и наивная девушка, когда ей сообщат, что в ее обществе больше не нуждаются; что прошла любовь; что все кончено? Как я, утверждавший, что люблю это солнце, мог выжидать подобного момента, что б наброситься на нее, словно стервятник? Как она сможет поверить в искренность моих чувств, после того, как разочаруется в словах и поступках другого? Кто виноват в том, что из ангелов на свет появляются стервы?
Мы стояли в нашем дворе. Руслан курил. Я пытался собраться с мыслями.
- Ты же вроде говорил, что у вас с Никой все в полном шоколаде?
- Говорил.
- В чем тогда дело?
- Чувак, понимаешь, когда каждый день у тебя на завтрак обед и ужин один шоколад, начинает подташнивать. У меня весь Никин «шоколад» во где сидит. - Руслан медленно выпустил изо рта огромное кольцо дыма, той же рукой, в которой дымилась сигарета, Быков прикоснулся к своему кадыку. - Таких нудных отношений у меня в жизни не было. Эти все ее ахи и вздохи за давным-давно подохшими дядьками с их внеземной поэзией жесть как задолбали. Ее невинность и наивность уже не соблазняют, а раздражают. Ее сиськи и задница, которые она великодушно позволяет мне лапать, не стоят тысяч нервных клеток которые она убила во мне своим «Руслан, не надо» и «Руслан, еще не время». Достала блин! Целка фанатичка! А я нормальный пацан с отлично функционирующим детородным органом, который скоро начнет забывать о своих прямых обязанностях и потребностях. Да ну на фиг!
Быков плевался в разные стороны, а я торжествовал. Умница моя. Хорошая моя. Моя Златовласка смогла устоять перед соблазном разделить постель с любимым. Я знаю, у девчонок есть пунктик по поводу своего первого раза, который почти всегда должен быть по большой любви. Маничка у них такая, и неважно случается эта любовь в тринадцать, шестнадцать или двадцать. Девочки слишком серьезно относятся к своему первому разу, по крайней мере большинство, и я рад, что в лице Быкова, Ника не разглядела ТОГО САМОГО. Честно, будь она моей, мне было бы наплевать, сколько у нее до меня было парней; я бы сделал все возможное, чтобы после меня больше не было ни единого. Но не могу не отметить, что мысль о том, что я могу стать первым и единственным, не могла не заставить полюбить ее еще больше. Если это вообще возможно.