Достаточно положить пару листьев в рот и пожевать: если появляется легкий эффект анестетика, это правильные листья – те, что содержат алкалоиды. Это они – уануко и трухильо, главные герои мировой наркоторговли.
Много имен для одной и той же вещи – кокаина. Для кокаина, который совершает путешествие от производителя к потребителю. От листьев – к белому порошку, который сбывают быстрыми и легкими движениями рук. От химии – до жизни на улице. От крестьянина в Андах до пушера, который, рассказав мне о своем товаре, перевел разговор на экономику. После встречи с ним я почувствовал, словно меня посвятили в суть крайне важных событий, происходящих в жизни.
– Цель, жертва. Ты ходишь по улицам Милана, Рима, Нью-Йорка, Сиднея и вынужден отираться среди людей, упакованных в набор шмоток, который для них составил стилист – так называют тех, кто в этом разбирается. Они выбирают дорогие ткани, решают, сколько нужно полосок, какое между ними должно быть расстояние, и потом заказывают вышить на модных деловых рубашках инициалы владельца. Одна рука в кармане, вторая сжимает айфон; глаза уставились на два метра перед носками туфель только для того, чтобы не споткнуться и не вляпаться в собачье дерьмо. Если ты сам их не обойдешь, они на тебя налетят и даже прощения не попросят, потому что иначе они выйдут из образа и все полетит к чертям. Со временем ты сам научишься двигаться среди них, как в тех старых играх, где надо было уворачиваться от астероидов, летящих тебе навстречу, и легкими движениями джойстика управлять космическим корабликом. Точно так же ты поворачиваешь грудь, плечи следуют за движением, становятся боком, и вот ты проскальзываешь вперед, едва не коснувшись кашемирового пиджака. Твой взгляд падает на их рукава – не хватает пуговицы. Они видят, что ты это заметил, и думают, ты сейчас решил, что это от забывчивости или что они вовсе не такие уж и крутые щеголи. Но я-то знаю, что открытая петля – отличительный знак одежды, сшитой по заказу, знак принадлежности к элите. Я уклоняюсь и ускоряю шаг, они идут дальше, продолжая говорить, в их речи проскальзывают какие-то слова, и одно из них, которое я слышу постоянно, – слово “цель”. Цель нужно наметить, выбрать, поразить, бомбардировать, обнаружить.
Так он говорит. Он много работал, много продавал. Не на уличных углах. Пушер почти никогда не выглядит так, как себе его представляют. Я всегда повторяю это, когда пишу, когда рассказываю об этом кому-либо, – все не так, как ты себе представляешь. Толкачи – сейсмографы вкуса. Они знают, как и где продавать. Чем торговец лучше, тем легче ему удается подняться по социальной лестнице. Не может быть одного пушера для всех. Есть те, кто торгуют на улицах, у них есть месячное жалование и свой доверенный участок; они продают товар незнакомцам. Есть те, кто доставляют все на дом – достаточно послать смс. Есть мальчишки-толкачи. Нигерийцы, славяне, арабы, латиносы. Точно так же как знатная дама никогда не зайдет в пустующий дисконтный магазин на окраине, так существуют и свои толкачи для каждого типа покупателей – для аристократов и для отчаявшихся, для богатых студентов и для временных работников, для скромных и для общительных, для рассеянных и для пугливых.