Но Бригс, словно притянутый воображаемой струной, поворачивает голову, замечает меня и смотрит с удивлением. Его губы изгибаются в легкой улыбке, и он поворачивается лицом ко мне.
Я заставляю ноги двигаться, и иду к нему, внезапно чувствуя стеснение.
Останавливаюсь рядом с ним и кладу руку на пустой стул.
— Это место свободно? — спрашиваю я.
В уголках его глаз появляются морщинки.
— Оно твое.
Я пытаюсь сесть на стул так грациозно, как только могу.
— Что ты будешь? — спрашивает он, его тело все еще повернуто лицом ко мне, одна нога опирается на перекладину у основания моего табурета.
— «Укус змеи», — отвечаю ему.
— Все еще любишь этот напиток, — комментирует он, разглядывая меня. — Ты можешь изменить волосы, но не вкусы.
Я изучаю его, задаваясь вопросом, инсинуация ли это. Он так приподнял подбородок, словно изо всех сил пытается контролировать всевозможные порывы.
Прочищаю горло.
— Тебе нравятся мои волосы?
Он протягивает руку и осторожно тянет за прядь, теребя ее пальцами. Я замираю, затаив дыхание, не готовая к тому, насколько интимно это ощущается.
— Тебе идет, — говорит он спустя мгновение. — Новый цвет делает тебя ярче. Не то, чтобы тебе это когда-либо было нужно.
Затем, так же внезапно, как и прикоснулся к моим волосам, он убирает руку и подает сигнал бармену.
— Макс, «Укус змеи» для дамы. Я возьму еще пинту.
Макс кивает мне и приступает к работе.
— Полагаю, ты частенько бываешь здесь? — спрашиваю его, потому что он, кажется, чувствует себя здесь как дома.
Он кивает.
— Я живу через улицу.
— Правда? И музей Шерлока Холмса рядом. Помню, ты был его фанатом.
Он посылает мне быструю улыбку.
— И что еще ты помнишь?
Я осторожно смотрю на него, не уверенная в его игре, и есть ли она здесь.
— Я помню все.
— Надеюсь, все хорошее, — говорит он, когда Макс подает нам напитки.
Я выдыхаю. Медленно. И лишь тут замечаю его левую руку, отсутствие обручального кольца, которое всегда было там.
Бог мой. Я не могу это сделать.
— Наташа, — говорит Бригс, наклоняясь ко мне. — Все хорошо.
Я смотрю на него дикими глазами.
— Что хорошо?
— Это, — мягко говорит он.
Как? В каком смысле?
Он кивает на коктейль, смесь пива, крепкого сидра и бальзама из черной смородины. От него быстро пьянеешь, вот почему я обычно пью лишь один, и многие пабы не подают его.
— Ты лишь выпиваешь со мной, — объясняет он. — Это все.
Ты пытался оставить жену ради меня, — думаю я. — Как что-то из этого может быть простым?
Я делаю большой глоток и начинаю кашлять, как дилетантка.
Бригс кладет руку мне на спину, словно собирается похлопать, но не делает это. Он просто прижимает ладонь между моими лопатками. Она теплая, даже через рубашку. Я ненадолго закрываю глаза, потому что, боже, даже этот простой контакт ощущается так чертовски хорошо.