«Мне-то они давно осточертели! — подумал Майкл. — Если бы только Флер поняла, что смотреть сверху вниз — явный признак того, что ты ниже других». И вдруг он сообразил, что Флер, очевидно, это понимает. Ведь ни с кем из этой компании она так не дружила, как с Уилфридом. Все остальные существуют подле нее просто потому, что она — Флер, и ее всегда окружают самые последние новинки. А когда они перестанут быть самыми последними новинками, она их бросит. Но Уилфрида она не бросит. Нет, Майкл был уверен, что она не бросила и не бросит Уилфрида.
Он оглянулся. Лэдгейт-Хилл. «Продает шары около св. Павла». Ага! Вот он стоит, бедняга!
Бикет складывал шарики, собираясь пойти выпить чашку какао. Помня, что он должен встретить Бикета случайно, Майкл остановился, репетируя удивленный тон. Жаль, что бедняга не может сам превратиться в такой цветной шар и поплыть над св. Павлом прямо в рай к святому Петру! Он выглядел таким жалким, таким унылым: стоит и выпускает воздух из этих несчастных шаров. Вдруг воспоминание резко вспыхнуло в его мозгу. Цветной шар — там, в сквере, первого ноября… и потом — чудесная ночь! Незабываемая! Флер! Может быть, шарики приносят счастье? Он подошел и с напускным изумлением сказал:
— Вы, Бикет? Вот вы теперь чем занимаетесь?
Большие глаза Бикета выглянули из-за шестипенсового розового шара.
— Мистер Монт! А я частенько думал, что хорошо бы вас повидать, сэр!
— И я тоже, Бикет. Если вам нечего делать, пойдемте со мной завтракать.
Бикет уже сложил последний шар и закрывал лоток.
— Нет, вы серьезно, сэр?
— Конечно! Я как раз собирался зайти в рыбную.
Бикет снял лоток.
— Я только оставлю его у сторожа, сэр. — И, отнеся лоток, он пошел рядом с Майклом.
— Что-нибудь зарабатываете этим?
— Только на жизнь, сэр.
— Зайдем сюда. Будем есть устрицы.
Кончиком бледного языка Бикет облизнул уголок губ.
Майкл сел за столик, покрытый белой клеенкой и украшенный судком с приправами.
— Две дюжины устриц и все, что полагается. Потом две порции камбалы и бутылку шабли. И поскорее, пожалуйста!
Когда человек в белом переднике отошел, Бикет только и мог проговорить:
— Господи, господи!
— Да, странная жизнь, Бикет!
— И вправду странная! Вы на этот завтрак потратите фунт, не меньше. А я если за неделю заработаю двадцать пять шиллингов — так и то хорошо.
— Попал в больное место, Бикет! Я каждый день ем свою собственную совесть!
Бикет покачал головой.
— Нет, сэр, если у вас есть деньги, тратьте их. Я бы тоже так делал. И будьте счастливы, если можете, не всем это дано.
Человек в белом переднике начал священнодействовать с устрицами — он приносил их по три штуки, только что открытыми.