На протянутой ладони Максима лежал аккуратно сложенный квадрат носового платка. Опять…
— Спасибо. — Она промокнула нос и, чтобы скрыть смущение, спросила первое, что пришло в голову: — Долго ждали?
— Понятие времени такое странное. Особенно если с чем-то сравнивать, — медленно ответил Головин. — Моя жена умерла семь лет назад, и все равно это было словно позавчера. Так что нет, я недолго вас ждал.
Остаток пути они не проронили ни слова. Таня запихнула платок в карман и начала массировать пальцы, один за другим. Снег сменился льдистой моросью, из-за чего «дворники» ползали по стеклу с противным скрежетом, а Максим изредка барабанил по рулю. У него были удивительно широкие кисти рук, с мелкими темными волосками.
У дома Головин помог Тане выбраться из высокой машины, а потом неожиданно придержал ее локоть.
— Таня, чтобы прийти в себя, нужно время. Всем. Просто вам его надо больше. Берегите себя.
Она кивнула в ответ и скрылась в подъезде. Дома первым делом налила горячую ванну и забралась в нее. Долго сидела с прижатыми к груди коленями, меняла остывающую воду, нехотя терлась мочалкой и бесцельно снимала пальцем капли с кафельной стены. Наконец потянулась за полотенцем, тщательно вытерлась и напялила безразмерные штаны и такой же растянутый свитер.
Свист чайника из кухни совпал со звонком мобильного телефона. Номер неизвестный. А на часах уже семь часов. Значит, это Егор. Вот только ужинать и вообще встречаться с ним она не собирается.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мелодия умолкла, а через мгновение въедливый звук телефона раздался вновь. Таня метнулась к шкафу и стала перебирать корешки книг, а в стекляннной дверце отчетливо отражался ползущий к краю стола вибрирующий мобильник. Он не переживет еще одного падения, а на новый аппарат денег все еще нет. Черт, но ведь совсем не поэтому, не из жалости к какому-то куску пластика, она все-таки подхватила телефон и нажала зеленую кнопку приема. Тане нужно было услышать его голос, пусть и обманывающий ее.
— Таня, это Егор Княжев. Добрый вечер. Я внизу, как и обещал.
Что можно ему сказать? Упрекать в несбывшихся мечтах? Плакать из-за обмана и проклинать свою доверчивость? Разве в состоянии она вообще вымолвить хоть слово?!
— Ты передумала? Можно мне подняться, и мы поговорим?
Глаза наполнились слезами. Лишь бы получилось сдержать всхлип!
— Таня, что случилось за это время? Утром же все закончилось хорошо…
Черт, черт! Ну почему так дрожит рука?..
— Пожалуйста, не молчи. Та-а-ня-я…
Почему она не может просто опустить трубку и позволяет рвать свое сердце на куски?!