— Заинтересовался. Даже по фото было видно, что ты — наивная дурочка.
Лучше бы я провалилась при переходе. Мне стало стыдно и очень неловко.
А ведь я открывала перед ним свою душу, все рассказала без утайки: и про поцелуй, и про слова, и всю ту мерзкую сцену описала… А он — помогает Андрею.
— Не расстраивайся, Лиз. Я вообще не понимаю, чего ты стыдишься. Это он поступил некрасиво, не ты, — я не заметила, как Марк взял меня за руку и легонечко поглаживал, успокаивая.
Вот как объяснить это неприятное чувство, когда меня постоянно топят в грязи, и вроде я в ней уже плаваю, чего дергаться, но вот только не по своей воле.
И не по своему начину. Это — жутко расстраивает и я не хочу быть к этому причастна!
И я боюсь, что мое отвращение теперь перекинется и на него, потому что он из их семейки, из их мира, а от этого мне почему-то горше вдвойне.
Но Марк гипнотизировал взглядом.
— Все хорошо, — мерцающий взгляд выпустил миллион искр, сразу же опаливших жаром.
Мне показалось, что я сейчас растаю в этом тепле. Разве может оно обмануть? Нет, оно — родное и мягкое, заботится обо мне и…
Мир остановился.
Я смотрела на этого потрясающе красивого мужчину, и сердце плавилось от счастья. Робкая надежда на взаимность подняла свою голову, как подснежник весной, и я завороженно смотрела, как он медленно наклоняется ко мне.
Что оказалось действительно неожиданным, так это — поцелуй. Не успевая осознать, что со мной происходит, закрываю глаза и таю на теплых, нежно раскачивающих волнах.
Мгновение — вечность, огромная, приятная, всеобъемлющая.
— Дыши, Лиза, дыши, — вдруг слышу я, и резко возвращаюсь на Землю.
Его вдох мало похож на поцелуй, потому что целующиеся не вдувают в рот другого воздух.
Я краснею и стыдливо смотрю в бок. Значит, это не поцелуй, а всего лишь первая помощь.
Мужчина слегка улыбнулся, и отпустил мою руку. Помолчал.
— Ты побледнела, перестала дышать, — будто оправдываясь, сказал он, а далее последовала очень странная пауза, и слова: — Пойдем к дому.
Мы вышли из беседки и медленно направились к особняку. Я молчала и смотрела под ноги, а Марк не настаивал на разговоре.
мне было очень стыдно. Размечталась, растаяла.
Но ведь не я сорвала этот поцелуй. Тогда почему переживаю? Почему мое сердце, как истерзанный зверь, рвется в пещеру зализывать раны?
А еще чувство стыда ледяной водой охладило душу, и мне опять стало тяжело дышать.
Что я творю? Целуюсь с чужим мужчиной, просто так, за завтраком? Я ведь замужем! Я — порядочная женщина!!!
Ну и пусть поцелуй не настоящий, и наши губы едва коснулись друг друга. Но это же было!