– Что происходит? Что вы не поделили?
Мистина открыл рот и опять закрыл. Чтобы он-то да не нашел, что сказать? Скорее щука разучится плавать.
– Что вы молчите?
– Да так, – наконец выдохнул Мистина. – Пошалили. По детской памяти.
Его решительный тон давал понять: другого ответа не будет.
Эльга перевела взгляд на Ингвара. Его-то лицо не было такой неприступной крепостью, и из мужа она ответ выжмет – чуть раньше или чуть позже. Мистина здесь только мешал.
– Иди умойся, – она кивнула ему на лохань.
Он послушно пошел к двери; послышался плеск воды. Эльга в упор посмотрела на Ингвара, но тот отвернулся, все с тем же угрюмо-раздосадованным видом.
– Где ты была? – раздался голос за спиной.
Эльга обернулась; прижимая к подбородку рушник, Мистина пристально смотрел на нее. По кафтану на груди расплылось мокрое пятно.
– Почему ты меня спрашиваешь?
– Где ты была? – повторил Мистина, не желая замечать намек, что не вправе задавать такие вопросы чужой жене и своей княгине.
Но, по крайней мере, в побратимах больше не замечалось желания кинуться друг на друга. И на нее они смотрели с одинаковым настороженным выражением, как будто теперь они стали заодно – и против нее. Эльга даже поверила бы, что они всего лишь шутили в память о совместном детстве, если бы не угрюмость Ингвара и не ожесточение на лице Мистины в тот миг, когда он обернулся на ее голос.
– Что здесь произошло? – настойчиво повторила Эльга. Ее пробирала беспокойная дрожь. Здесь не гридница – дом был ее полным владением и она имела право знать, что творится. – Из-за чего вы… сцепились?
– Из-за твоего ублюдочного братца, – бросил Ингвар.
Он тяжело дышал, но первую ярость уже выплеснул и теперь старался взять себя в руки.
– И что с ним?
– Он желает получить Аськину невесту и дань с какой-нибудь земли. С Деревляни, к примеру. Как тебе это, а? – Ингвар хлопнул себя по бедру.
– Но ты, – Эльга повернулась к Мистине, – само собой, не хочешь, чтобы древлянскую дань отняли у твоего отца и отдали Хельги?
– А еще бы я хотел!
Мистина отбросил рушник и пальцами осторожно проверил, идет ли кровь. Костяшки у него оказались сбиты – как и у Ингвара. Губа распухала на глазах. Эльга безотчетно подобрала рушник: на белом полотне виднелись размазанные красноватые пятнышки.
– Вы из-за этого подрались?
Насупленный Ингвар молчал. Если бы он рассказал Эльге, из-за чего они сцепились на самом деле… то мог бы лишиться жены прямо сейчас. Вину Ульва в гибели Вальгарда еще надо доказать, а вот тризны по ее сводному брату не позднее чем через три дня он сам требовал только что.