— Панчита управилась бы с метлой куда лучше, — вздохнул грозный гасконец. — Нам же привычнее действовать шпагой или драгинассой.
— Или иметь дело с бокалом мецкаля и хереса, — лукаво добавил Мендоса.
— Дорогой мой, надо уметь зарабатывать на жизнь… Тю! А где же испанцы? Что-то я не слышу собачьего лая.
Какое-то время вся троица напрягала слух, но так и не услышала низкого голоса грозного животного.
— Может быть, они уже внизу? — задал самому себе вопрос дон Баррехо и скорчил гримасу. — Мне что-то не очень по нраву начинать сражение в шестидесяти метрах над землей.
— Прежде всего посмотрим, что делают быки, — сказал Мендоса. — Если они все еще пасутся в лесу, значит, испанцы пока не подошли.
Он встал на четвереньки и пробрался до края обширного гнезда. С такой высоты был виден большой кусок леса; к тому же растительность здесь была не такая густая, как на склоне сьерры.
— Ну, что видно? — спросил дон Баррехо, стоявший позади Мендосы.
— Быки пасутся как раз под нашим деревом, — ответил Мендоса.
— И тем не менее несколько минут назад испанцы были совсем недалеко. Из аркебузы выстрелили самое большее в тысяче шагов.
— Знаете, друзья, эта тишина меня беспокоит.
— Может быть, они прекратили охоту? — спросил Де Гюсак.
— Когда испанская полудюжина, которую ведет мастиф, нападает на след, она идет по нему с чисто индейским упорством, — заметил Мендоса. — Я знаю это слишком хорошо.
— А быки ведут себя спокойно? — спросил трактирщик из Сеговии.
— Некоторое беспокойство в стаде заметно, но быки не уходят.
— Знаешь, что мы должны делать, дружище? — сказал дон Баррехо. — Воздух здесь чистейший, солнце светит ярко, гнездо слегка покачивается, словно приглашая нас уснуть. Так давайте закроем глаза и дадим испанцам возможность покружить по лесу.
Он сбросил пинком остатки сухой травы и, потянувшись три-четыре раза, улегся в прочной корзинке, скрестив руки на животе.
— Как счастливы эти пернатые, — сказал он. — На таком воздухе у них должен быть восхитительный аппетит.
— Такой, что даже ты вытаращишь глаза.
— Если они будут надоедать, то я снесу двумя ударами драгинассы их головы и отправлю составить компанию их птенцам, которые, надеюсь, разбились, упав с такой высоты. Эх, если бы было табака хоть на одну набивку, я считал бы себя счастливейшим человеком в мире.
— Весь запас исчерпан, — ответил ему Мендоса.
— Я пополню его у водопадов Маддалены.
Два его товарища, убедившись, что быки у подножия дерева ведут себя спокойно, а собачьего лая больше не слышно, решили улечься рядом, хотя все ветки были буквально пропитаны почти невыносимым запахом гниющего мяса. Довольно сильный ветер покачивал крону высоченного дерева; гнездо тоже испытывало, говоря морским языком, бортовую качку.