Я вытащил из пачки новую мальборину, аккуратно загасив в пепельнице догоревшую до фильтра предыдущую. Сигарета в пачке была последней. Это значило, что, вопреки всем своим стараниям курить поменьше, я сегодня приговорил целую пачку. Я вздохнул, повертел сигарету в пальцах и все же поднес к губам. Но прикурить не успел.
Потому что возле моих ног приглушенно, но от этого не менее требовательно заверещал звонок телефона, который я предусмотрительно перетащил на веранду, чтобы попусту не беспокоить Катю. Я взял трубку и раздраженно буркнул, заранее понимая: звонок в такое время – не к добру:
– Терехин слушает.
И тут же, услышав знакомый голос, чуть было не подпрыгнул в кресле:
– Михайлишин, ты?.. Что? Опять?!.
Я прекрасно видел: в нашем отделе внутренних дел царит смятение.
Оно не было явным – никто не кричал, не суетился, не носился чертом по коридорам, матерясь на все корки. Шла вроде как обычная, вернее, не совсем обычная рабочая ночь, когда одно чепэ следует за другим. Но по напряженным лицам Волкодавовых бойцов, по их негромким, быстрым и коротким разговорам я чувствовал, насколько второе убийство накалило обстановку. Казалось, даже стены здания издают напряженное гудение. Наша контора напоминала растревоженное гнездо шершней, а оперативники Волкодава – разъяренных обитателей, рыскающих по сторонам. Они пока что знали только одно: кто-то опять нарушил их покой. Но вот в кого дружно вцепиться – еще не знали и не видели.
В небольшом терехинском кабинете были настежь распахнуты оба окна второго этажа, выходящие на задний двор нашей конторы. И все равно в комнате слоями висел табачный дым – ночь выдалась совершенно безветренная. Ярко горела под потолком лампочка в стеклянном абажуре. В кабинете нас было четверо: сам Волкодав, его лучший сыскарь Саша Поливалов, который выезжал и на место первого убийства, я и Стася. Она сидела, спрятав руки между коленями, на стуле напротив Волкодава. А тот с угрюмым видом восседал в старом кресле с высокой деревянной спинкой за своим обшарпанным, видавшим виды письменным столом, который он категорически отказался поменять на современный офисный. На этом допотопном столе весьма странно смотрелись компьютер, факс, современный телефон "Панасоник" и портативная, но очень мощная рация.
Мы с Поливаловым забились по углам широкого кожаного дивана и молчали.
Все мы торчали здесь уже добрых минут тридцать – с тех самых пор, как приехали в отдел. А до этого много чего произошло.
Едва Стася, сумбурно рассказывавшая мне о таинственном ночном преследователе, дошла до того момента, как она услышала крики, я тут же немедленно ее прервал и позвонил Терехину. Потому что, как иногда выражается наш Волкодав: "Лучше перебдеть, чем недобдеть". Волкодав, ясное дело, меня обматерил, но тем не менее тут же велел вызывать дежурную бригаду к дому Шаповаловых, и мне приказал нестись туда, не медля ни секунды.