Ловец огней на звездном поле (Мартин) - страница 149

Но я знал, чтó это означает со всех точек зрения, и не хотел слышать никаких объяснений. Сорвавшись с места, я сбежал с крыльца, перемахнул через пастбищную ограду и помчался к шоссе напрямик. Добравшись до другой стороны пастбища, я уселся на верхнюю перекладину изгороди и, поворачиваясь из стороны в сторону, точно флюгер, стал смотреть то на запад, то на восток, но вечернее шоссе было пустынным, к тому же с наступлением темноты стало холодать. Этот холод с легкостью проникал под мои домашние одежки, превращая стекавшие по спине струйки пота в сосульки и стискивая мое сердце ледяными пальцами.

Минут через пятнадцать из темноты появился дядя. Подойдя ко мне, он облокотился на перекладину изгороди и тоже стал смотреть на шоссе. Он что-то держал в руках. Присмотревшись, я увидел, что это – обычная стеклянная банка с крышкой, в которой было пробито несколько отверстий. Дядя долго стоял, вертя банку в руках. Внутри ее вспыхивал огонек – это был светляк, который то почти совсем потухал, то разгорался вновь. Жук зажигал свой фонарик каждые пять или шесть секунд, и я невольно засмотрелся на этот живой огонь. Наконец дядя сказал:

– Ученые считают, что способность светиться развилась у этих крошек естественным путем и что на это ушли миллионы лет… – Он покачал головой. – Ерунда, по-моему!.. С чего бы какому-то жуку вдруг понадобилось светиться в темноте? Ни одно животное не может светиться. – Дядя показал на небо. – Звезды – другое дело. Они светятся, потому что такими их создал Бог. Я не знаю, зачем Ему это понадобилось, но я абсолютно уверен, что Он сделал это не случайно. Звезды – это тебе не какой-то пустяк, который Бог мог бы сотворить просто от нечего делать.

Дядя повернулся ко мне, и изумление божественным чудом сменилось на его лице глубокой серьезностью, а затем – абсолютной убежденностью в своей правоте.

– Нет, Чейз, я не верю в случайности. – Он слегка приподнял свою банку и показал мне. – И эти жуки, и звезды появились не просто так.

Но у меня в груди все еще ныло и болело, и поблескивавшие в звездном свете дорожки слез на моем лице выдавали только присутствие боли, а отнюдь не ее интенсивность и глубину.

Дядя легонько постучал согнутым пальцем по моей груди со стороны сердца.

– И ты тоже появился не случайно, Чейз. Каждый раз, когда разум говорит тебе, что Бог, возможно, совершил большую ошибку, когда создал тебя, вспомни о том, почему – по какой такой причине – у светлячков вдруг начала светиться задница.

Эти слова неожиданно рассмешили меня. Под ребрами защекотало, в животе стало горячо, и через минуту я уже хохотал во все горло, не замечая, как вместе со смехом уходит куда-то боль. Теперь-то я знаю, что дядя умеет это лучше всех на свете: он дарит тебе свой смех, а взамен забирает твою боль.