— Обоих, — отрезала я. — До свидания, дорогие товарищи, до новых встреч.
— Понял! — отрапортовал Данька и исчез.
Закрыв дверь, я подошла к зеркалу. Неужели я в самом деле выгляжу так, как он говорил? Из зеркала на меня глянули настороженные глаза. Тьфу ты! «Хрупкая и беззащитная!» — передразнила я…
Что-то подозрительно часто у меня стали появляться дурацкие поводы смотреться в зеркало. Это не к добру. Или к дождю. Я поежилась. Отвратительная вещь — дождь в декабре.
Ненавижу ходить по магазинам! Из всех способов бездарно потерять время этот кажется мне наиболее утомительным и унылым. Поэтому необходимость поддерживать свой гардероб в соответствии с должностью кажется мне едва ли не самой тяжелой служебной обязанностью.
В Москве меня таскала по всевозможным бутикам Валентина — подруга скорей в силу обстоятельств, чем по зову сердца. После развода, порвав большинство связей, я с удивлением обнаружила, что не скучаю по ней. Но мне никогда не забыть мелькание бесконечных «расцветочек и фасончиков», от которых рябило в глазах. Я начинала смертельно тосковать уже через десять минут, тогда как Валя приходила в полный восторг и была готова часами обсуждать, разглядывать, примерять…
Сегодня же, вернувшись домой, я распахнула створки шифоньера и критически оглядела висящие в ряд костюмчики, блузочки и прочее. Результат озадачивал. Все было на уровне — но не было частью меня. Ничего индивидуального, никакой черточки, характеризующей вещь как мою. Самым печальным было то, что я уже и вспомнить не могла, каким оно было — «мое». Прогнило что-то в Датском королевстве!..
Последний разговор с Профессором оставил неприятный привкус. Сколько раз зарекалась вести подобные споры! Это не моя тема. Что ценно, Профессор не давил меня аргументами — хотя, я уверена, мог с легкостью сделать это. С ним я не только не рисковала быть втянутой в разборку с обидами, но даже имела шанс если и не найти истину, то, по крайней мере, явственно ощутить, что она где-то рядом. Я усмехнулась.
А ведь Профессор, по существу, и не спорил со мной, лишь изредка бросал фразы, достаточные для поддержания разговора. То есть не столько высказывал свою точку зрения, сколько неназойливо вызывал меня на откровенность, исподволь вытягивая мои незамысловатые взгляды. Как я не заметила этого раньше? Мастерская работа!
И все же, все же… Почти в конце разговора я уловила нотки достаточно холодные (причем с обеих сторон), чтобы испугаться. Подумать только! Неужели мы могли поссориться? Верилось с трудом. Тем не менее в следующий раз я обратилась к Профессору нескоро и осторожно.