— Она на твердом горючем. Это так дешево! Только подумай, утром ты кладешь сюда уголь, и она горит весь день. Никакого газа, никакого электричества. Потрясающе!
Тэсс изумленно посмотрела на мужа. Он шутил, наверняка он шутил.
Но Марк восхищался искренне. Агент повел их из одной унылой комнаты в другую, где была отслаивающаяся штукатурка, болтающиеся лампы на допотопной проводке, которая веревками вываливалась из стен, и такой лысый ковер, что кое-где он совсем стерся.
— Ты только посмотри на этот пол! — восхищался Марк. — Мы все снимем и отчистим его, правда, Тэсс?
Она слабо улыбнулась.
— Какая замечательная идея, — сказал агент. — Теперь я бы показал вам комнаты наверху…
Они послушно двинулись за ним. Каждая ступенька скрипела под ногами. Хэтти вцепилась в руку матери.
— Это как дом с привидениями, правда? — спросила она.
— Да нет, дорогая. Это… это… Берегись!
Перила, украшенные коваными завитками, внезапно подались. Один из центральных завитков упал на пол в прихожей, дважды отскочил и покатился к передней двери. Тэсс осела у стены справа от лестницы.
— Марк, — сказала она, едва дыша, — Хэтти могла туда прислониться.
— Я согласен, — сказал агент, — что это место потребует некоторого внимания. А теперь позвольте, я покажу вам спальни.
Тэсс схватила мужа за руку.
— Здесь все на ладан дышит, — прошептала она. — Рано или поздно мы все убьемся.
— Ты слишком негативно смотришь на вещи, — сказал Марк, улыбаясь агенту. — Ты уже решила, что тебе здесь все не нравится, верно? — добавил он вполголоса.
— Ничего подобного, — сердито прошептала она в ответ, но он уже ушел.
— Виды классные, — отметил Джейк, выглядывая из окошка спальни. И даже Тэсс должна была признать, что вид действительно был потрясающий: уходящие вдаль пахотные земли, огромный горизонт и открытое море.
— Какое большое небо, — сказала Хэтти. День был холодный и облачный, но у них на глазах луч света пронзил густые серые облака и осветил поля внизу, словно золотая рука потянулась к земле.
— Мама, смотри! Радуга!
И правда, перед ними была настоящая радуга, такая яркая, что четко различался каждый цвет, и можно было разглядеть то место, где она касалась земли: оно не было скрыто за зданиями, как в Лондоне.
— Она такая красивая, — восхитилась Хэтти. — Можно я ее потрогаю?
— До конца радуги нельзя дотронуться, — сказал Олли. — Это мираж.
— Что такое мираж?
— То, до чего ты не можешь дотянуться, дурочка, — ответил Джейк.
— А это встроенные шкафы, — агент попытался открыть дверцу одного из них, но она застряла.
— Давайте я попробую, — Марк рванул тяжелую дверь красного дерева.