— Я разговариваю с Марком.
— Правда? По-настоящему? С такой же легкостью, как со мной?
— Да нет, — Тэсс задумалась. — Иногда я замечаю, что придумываю темы для разговора с ним. А когда еду из школы с Хэтти, то ловлю себя на том, что отыгрываю разговоры с ним. А все, о чем я хочу поговорить, — дети, что они делали в школе, и что я сегодня изучала в университете, и надо ли ремонтировать кухню перед тем, как продавать дом, — ему все это скучно, а компромисс иногда найти сложно. Так что мне приходится вовлекать его в разговор. Иногда он поддается, а иногда нет. Каждый вечер, когда Марк приходит домой, я его спрашиваю, как прошел день, но он редко что говорит. Правда, бывают случаи, когда он раскрывается и рассказывает о работе. Мне это ужасно нравится, потому что он такой забавный, но, как правило, ему не до того, потому что он целый день торчал в офисе и меньше всего ему хочется снова возвращаться к своим проблемам. Он говорит, что хочет только расслабиться и отдохнуть, а разговоры не расслабляют, надо делать какие-то усилия. Если я рассказываю ему про свой день, то знаю, что ему скучно и наплевать на все это. Нам заинтересовать друг друга — это все равно, что двум планетам столкнуться. Извини, я тебе надоела, да?
— Что? Уже пора?
— Спасибо.
В мобильнике что-то затрещало, но потом связь снова наладилась.
— Что? Я тебя не слышу. Повтори.
— Доктор Уильямс говорит, что нам надо к нему зайти.
— А что такое, Марк? Я в загоне. Мне надо сегодня закончить эту часть диссертации. Я специально договорилась с Кларой, чтобы Хэтти осталась у нее, а мальчики пошли к друзьям. Я не могу все бросить и бежать в школу.
— А ты думаешь, я могу? У меня собрание правления во второй половине дня, но он настаивает. Говорит, это очень срочно. Извини, Тэсс, но думаю, придется пойти.
— Когда?
— Я тебя там встречу в три.
— Он сказал, в чем дело? Хоть что-нибудь?
— Нет, только что это срочно. И он сам звонил, не секретарша.
— О господи, — простонала Тэсс и, закрыв документ, с которым работала, выключила ноутбук. Она почти закончила эту работу, в которую вложила всю свою душу. Ей безумно нравилось, что работа серьезная и требует большей глубины. Она будто попадала в иное измерение, где были только ее пальцы на клавиатуре и стремление записать живые мысли, образы и чувства, переполнявшие ее мозг. Она могла отключиться от всего на свете, уходя в этот параллельный мир, в котором ничто не имело значение, особенно то, что Найджелу нужно лекарство от глистов. А когда она заканчивала, то уставала, не физически, а умственно, приятной усталостью после продуктивной работы. Ничто в жизни до сих пор не давало ей такого ощущения, и это было неутолимое стремление, будто тяга к наркотику. В последнее время, если она не могла заниматься, или дети и Марк приходили и мешали ей, то не могла отключиться и раздражалась не только от их требований, но и самих голосов.