– Не может быть! – выкрикнул Лев.
– И может! И было! – выразительно произнесла Тамара. – Ладно! Вижу, что разговаривать с тобой бесполезно. Ты все равно своим друзьям больше, чем Марии, веришь, так что нечего впустую воздух перемалывать. Ступай своей дорогой! А вместо жены купи себе бабу надувную! И дружкам твоим будет над кем издеваться, и тебе защищать ее не надо! А лопнет, так новую купить недолго. Если тебе самому это не по карману, так я подарю. А про Машу забудь навсегда!
С этими словами она села в свой джип и уехала. Гуров стоял, сцепив зубы. Еще никогда в жизни у него не возникало такого жгучего желания ударить женщину, но… Но она была права! Права во всем! С трудом взяв себя в руки, он повернулся, чтобы вернуться на работу, и тут ему в лицо ударил ветер, который до этого дул в спину. Полы куртки распахнулись, холод обжег тело, и это несколько взбодрило его и окончательно привело в чувство. Когда он вернулся в кабинет, ничего не подозревавший Стас поинтересовался:
– Обедать идешь? А то там сейчас все слопают, и нам только хлеб с чаем останется.
– Подожди, – ровным голосом попросил его Гуров. – Скажи, что ты наговорил Марии после того, как Петр меня в воскресенье в госпиталь увез?
– Да ничего особенного, – пожал плечами Стас. – Объяснил, что она тебя в очередной раз подставила, и все. А ты чего спрашиваешь? Случилось чего?
– Случилось, – кивнул Гуров. – Маша от меня ушла и на развод подала.
– Ну и слава бо… – радостно начал было Крячко, но, встретив бешеный взгляд Льва, мигом заткнулся.
– Стас, скажи мне, пожалуйста, ты помнишь, как вот здесь, – похлопал Лев по столешнице, – лежали двенадцать папок уголовных дел по убийствам, которые объединили в серию. И ждали они меня! Вышел я на работу после отпуска в понедельник, и вот они! А ты в тот же самый понедельник в отпуск ушел, потому что твоя жена ножкой топнула, разводом и разделом имущества пригрозила, и ты ушки прижал. Она у тебя сотовый телефон забрала, и ты не пикнул. Ты мне скромненько так номер участкового в твоей деревне подсунул – звони, мол, если уж совсем невтерпеж станет. Я тут один вкалывал, хорошо хоть двое практикантов на подхвате были. На меня покушения устраивали, жене моей ножом угрожали и похитить пытались, а ты в это время ставни красил. Я из сил выбивался, чтобы невиновного человека из колонии освободить, а реальных убийц посадить, а ты картошку окучивал. Ответь, я тогда о твоей жене или ей самой хоть одно грубое слово сказал?
– Нет, – глядя в сторону, пробормотал Крячко.
А что он мог возразить, если именно так все и было. И чувствовал тебя Стас нагадившим в хозяйские тапки котенком, которого тычут мордой в свое собственное дерьмо. Но еще больше его пугало несочетаемое сочетание ненавидящего, испепеляющего взгляда Гурова и его ровного, вроде бы спокойного тона.