Надежда расширившимися глазами с испугом уставилась на Капитолину Ивановну.
— А зачем, тетя Капа?
— Мне кажется, покойница наша (вечный покой ее душеньке!) крепко прилестила его к себе. И не отпускает. А это ведь от нечистого, прости, Господи! — Баба Капа поспешно перекрестилась, помолчала и безнадежно спросила в пространство: — Но как его затащить к священнику? Может, батюшку на дом пригласить? Как ты думаешь, дочка?
Интересно, что бы сказала Капитолина Ивановна, если бы знала, что именно «дочка» пыталась его «прилестить»?
Чуть не вырвалось у Надежды: «Да не поддается он никакой лести!» Поймала себя за язык вовремя!
— Тетя Капа, не надо пока батюшку. Я постараюсь, чтобы Виктор Андреевич больше проводил времени с мальчиком. Ребенок его отвлечет.
— А вот это правильно сказала! Умная ты у меня, Надюшка! Нечистый, он на дух не переносит детей. Значит, так и будем действовать. Сейчас-то Виктора нет. Утром меня предупредил — уезжает в командировку на целый месяц. Вроде я не ослышалась. Но, может, оно и к лучшему!
Конечно же, Виктор избегает быть дома из-за нее, Надежды.
«У него отвращение ко мне появилось. Даже с ребенком из-за этого не видится!» — обреченно подумала девушка.
Баба Капа, уходя, наказала Надюше потеплее одеться. А то опять, упаси бог, заболеет.
* * *
Во дворе Платоша общался с Тузиком. Вернее, разрисовывал собачью будку мелками.
— Дюша, я красиво нарисовал? Тузик радуется!
Сверху, на будке, лежала коробочка с разноцветными мелками, а пальцы и нос пацана были вымазаны мелом.
— Платон, ты зачем мелки с собой взял на улицу? Теперь точно весь карман грязный! Ну-ка сложи все в коробку и давай мне в сумку!
— Дюш, это кран, смотри! У папы на работе такой. Подожди, я дорисую грузовик!
Но Надежда уже собрала мелки в коробку. Остался один белый, которым Платоша рисовал. Она протянула руку за мелком, и вдруг во рту появилось много слюны. Надя сглотнула, как вчера после гвоздя…
Несколько минут из памяти выпали…
— Надя, а разве можно мел кушать? Тогда и мне дай попробовать!
Только голос ребенка вернул ее в действительность. Под зубами хрустел мел, она с наслаждением его жевала, одновременно глядя на мальчика. Ему надо что-то объяснить.
— Платон, конечно же, мел нельзя кушать! Не вздумай! У меня почему-то изжога появилась, наверное, от жареных гренок. А мел помогает от изжоги.
* * *
У Надежды тряслись руки, ее колотило. Она с удивлением озиралась вокруг, надеясь спросить хоть у кого-нибудь: «Что происходит?!»
Никого не было, только ребенок. Обеспокоенный Платоша никогда не видел свою няню в таком состоянии!