— Джереми, если пойдешь с этим гадом, — сказал вокалист, — то больше не возвращайся.
— Чед, — мягко произнес Джереми.
Я знал это.
— Я серьезно, — сказал парень. Чед. Я знал это.
Я сказал:
— Не заставляй Лэсси>[27] выбирать, Чед.
— Ты, заткнись. Выбирай, Джереми.
Много лет назад я встречался с сестрой Виктора, Энджи. Довольно серьезно. Наше расставание после моего первого тура было гадким и противным только потому, что я спал со всеми, кто снимал свой верх в моем присутствии. Это было впервые, когда я осознал, что потерял свою душу, и прелесть не иметь душу, заключалась в том, что тебя больше не волновало одиночество. Хотя группа только вернулась, у нас уже было заказано время в студии для следующего альбома. Энджи хотела, чтобы Виктор ушел. Я хотел, чтобы Виктор и его магические руки пошли вместе со мной и больше никогда не возвращались в Феникс в Нью-Йорке.
Я заставил его выбирать между нами.
Я не думал, что это убьет его.
Я вообще не думал.
Грязь продолжала падать на волчью морду. Где-то там, могила Виктора была всегда заполнена.
Мой день рушился.
— Джереми, — повторил Чед. — Ну так что?
Джереми заправил прядь своих волос за ухо. Он вздохнул. Его глаза смотрели в направлении его баса и моей машины.
Я прервал его:
— Оставайся здесь, — я даже не понимал, что хочу сказать, пока не произнес это. И после того, как сказал это, я не мог поверить, что сделал это. Это не звучало как что-то, что я сказал бы.
Все лица в гараже повернулись ко мне.
Я стремительно заговорил:
— Я не собираюсь подставлять тебя, Джереми. Если этот придурок не хочет принять тебя обратно только потому, что ты нужен мне сейчас, я придумаю что-то без тебя сегодня. Я поймаю тебя завтра. Ничего страшного.
Я чувствовал себя таким добродетельным и так ужасно. Если это был правильный путь, то он мне не нравился. Нужно было записать больше никогда так не делать.
Джереми кивнул. Он помолчал несколько секунд. Как и Чед. Он, похоже, не понял, что только что произошло.
Коул Сен-Клер не был мудаком — вот что только что произошло.
Это по-прежнему чувствовалось ужасно. Ощущения были, как в ту первую ночь, когда Изабел сказала мне, чтоб я сдох, и когда я осознал, что отчаянно хотел стать волком и не мог больше ничего. Нет, не хотел больше ничего.
Я сказал себе, что почувствую себя прекрасно позже. Благородно.
Тогда Джереми сказал, медленно, безмятежно и по-южному:
— Прости, Чед, но, думаю, я собираюсь уйти с Коулом. Я вернусь, если ты попросишь, но мне нужно много подумать над тем эмоциональным манипулированием, что ты использовал в разговоре сегодня. Ты знаешь, что это не то, как я люблю работать. Дай мне секунду, Коул. Мне нужно забрать свои сандалии.